Патти смотрела из окна трейлера на площадь, на лужи грязной воды, которая уже покрывала почти все ее пространство, на шланги, похожие на спагетти, на пожарные машины и глазевшую толпу.

– Но чтобы сделать нечто подобное? – Голос ее звучал недоверчиво. Она повернулась лицом к мужчинам.

Поттер пожал плечами.

– Человека никогда не знаешь. – Он сунул клочок бумаги в карман, – Попытаемся что-нибудь выяснить.

Патти спросила:

– Зачем? Все уже случилось. Ничего не вернешь. И этот человек мертв.

– Будем считать, – ответил Поттер, – что хотим точно знать, в чем дело.

Нат следил за Патти, говоря себе, что в ней есть изрядная доза от бульдожьей хватки и безграничной энергии ее отца. Он вспомнил о Макгроу и том жулике на сорок пятом этаже, о той встрече, безжалостной и неотвратимой, как в фильме о Диком Западе. Берт не отступал ни перед чем, и Патти тоже.

– Вам явно не это нужно, – сказала Патти.

Поттер вздохнул:

– Разумеется, нет. Мы просто пытаемся учиться на всех подобных случаях. Может быть, в один прекрасный день мы будем знать столько, что нам удастся помешать преступлению, пока оно еще не произошло.

Его улыбка намекала на то, что сам он слабо в это верит:

– Это будет чудесный день.

Подойдя к двери трейлера, он открыл ее и шагнул наружу, потом остановился и обернулся.

– Желаю удачи, – сказал он и исчез.

В другом конце трейлера ожила переносная радиостанция.

– Семьдесят пятый этаж, – сказал чей-то усталый голос, – здесь становится жарче, чем в аду. Дыма еще нет, но боюсь даже подумать, что творится за противопожарными дверьми.

– Давайте помаленьку, полегоньку, – ответил командир пожарной части. – Не получится, значит, не получится.

Нат видел, как заместитель начальника пожарной охраны Браун открыл было рот и тут же молча закрыл его. Командир части тоже видел это и сжал зубы от душившей его ярости.

Я не буду напрасно рисковать моими людьми ради проигранного дела, – сказал он, – кто бы там наверху ни был.

Браун устало кивнул.

Нат спросил:

– Вы убеждены, что дело безнадежно?

– Ни я, ни вы не можем знать точно, так это или нет. Наши люди пробились с брандспойтами до двенадцатого этажа. Насколько я знаю, остается больше сотни других этажей, где могли возникнуть подобные пожары, и это еще не вершина! Я двадцать пять лет занимаюсь этим делом...

– Никто не сомневается, что вы справитесь, Джим, – сказал Браун, и на миг воцарилась тишина.

– К тому же, – продолжал командир части, все еще обращаясь к Нату, – тут еще ваш электрический гений. Нарисовал чудную картинку, как проложит тут проводок и там проводок и – фокус-покус – заработает лифт.

– А вы думаете, так не получится?

– Да, я думаю, что не получится, – Он почти кричал, потом усталым голосом тихо добавил: – Но я готов попробовать даже ракеты, если кто-то думает, что они дадут хотя бы такой шанс, как снег в аду.

Он помолчал, потому повернулся и посмотрел на Брауна:

– Вы еще не высказались, но я знаю, о чем вы думаете, и не виню вас за это. Это мой участок и, черт возьми, как здесь могло произойти нечто подобное? Ведь у нас есть свои противопожарные правила. Они несовершенны, но вполне достаточны, чтобы не могло произойти ничего подобного. Это здание строилось лет пять-шесть, у всех, включая Господа Бога, на глазах, и вокруг него мотались и инспектора, и мои люди, и еще Бог знает кто, и следили за каждым шагом. – Он запнулся и покачал головой. – Я этого не понимаю. Я просто не понимаю.

Браун взглянул на Ната:

– Вы об этом, видимо, знаете больше любого другого, – сказал он, но продолжать не стал.