– Это такой ресторан в городе, балда, – цедит Лара сквозь зубы.

– Фигасе, – фыркает Эмили. – Кто-то тут у нас совсем жизни не знает!

– В кафетерии тоже есть гамбургеры, – говорю я, переживая из-за того, что нарушаю слишком уж много правил.

Я не пользуюсь такой безнаказанностью со стороны взрослых, как мои богатые сверстницы.

– Хантер Райерсон тоже туда собирается. Линдс не из-за бургеров туда метит, – хихикает Эмили.

– Заткнись! – Загорелая мордашка Линдси слегка розовеет.

– Хантер Райерсон? – повторяю я. – Так он ведь типа как взрослый?

– Ему двадцать, – сообщает мне Линдси таким тоном, будто считает меня самым никчемным человеком на земле.

Все у меня внутри переворачивается, и я чувствую, как у меня горит лицо.

– Ладно. Но… Но… Разве это не тот парень, который всем втирает, будто презервативы вызывают рак?

– Тот самый, – подтверждает Эмили, и даже она вроде как слегка встревожена.

– Я уже тебе говорила… У меня пока еще все дома, – буркает Линдси. – Я просто хочу попасть на эту тусовку.

– И как мы доберемся до этого «Хэппи Бургера»? – спрашивает Лара. – Пешком?

– Через лес? – Мой голос звучит слишком пронзительно. Едва ли не испуганно.

– Переживаешь, что не дойдешь? – Взгляд Лары скользит по моим полным телесам.

Свои иссиня-черные волосы она начесала так, что они огромным пушистым шаром облегают голову. Со своим тщедушным худеньким тельцем Лара похожа на какой-то черный одуванчик.

Эмили хмурится.

– У тебя что-то на футболке, – говорит она, тыча пальцем в пятно от кетчупа, которое мне так и не удалось вывести. – Я бы одолжила тебе свою, но…

Лара закатывает глаза и бормочет себе под нос:

– Но у нас нет времени сшивать из двух одну.

– Я останусь здесь, – говорю я, несколько раз моргнув. Сильно. Чтобы сдержать слезы.

Я не знаю, куда могу пойти и что буду делать, но мне нужно выбраться из этого домика.

Линдси раздраженно вздыхает.

– Мы все идем в «Хэппи Бургер», – командует она. – Я слышала, что вожатые оставляют ключи в машинах на стоянке для персонала, потому что там уже тесно и приходится их переставлять.

– О-о-о, – восхищенно тянет Эмили.

Она подходит к зеркалу в углу домика и наносит свежий слой черной помады.

– Что-о? – изумляюсь я, уверенная, что ослышалась. – Ты что, хочешь угнать машину?

– Не парься, Копински, – говорит Эмили, причмокивая губами, чтобы распределить помаду. – Мы сразу же ее вернем.

– Но нам нельзя за руль, – говорю я. – Нам ведь всего по пятнадцать.

Линдси ухмыляется. Какой-то недоброй, заговорщицкой ухмылкой.

– Я типа как постоянно катаюсь на тачке моего папани, по его винодельне.

Ее улыбка становится шире.

– Все встречаются там в пять вечера. Мы туда съездим, возьмем по бургеру и вернемся еще до того, как стемнеет. – Она смотрит прямо на меня: – Разве тебе не хочется чизбургер, Копински?

Мое лицо пылает еще сильнее. Внутренний голос подсказывает мне, что лучше уж я останусь в домике. Но я не прислушиваюсь к нему. Я прислушиваюсь к девчонкам, которых хочу считать своими подругами.

Тащусь за ними на стоянку, где паркуются сотрудники лагеря.