Кофеек реально оказался «каким-нибудь» – не крепким, не ароматным, не креативным. Одним словом, не презентационным. Странно, что фирма, одним из основных продуктов которой является именно кофе, угощает своих гостей подобным суррогатом: сразу возникает мысль посетить конкурентов. Зато фотографии Кристину порадовали. Новиков на них был именно таким, каким она его себе представляла: высокий, подтянутый, с открытым лицом, волевым подбородком и располагающей улыбкой. На одном из снимков он смотрел прямо в глаза снимавшему, и в памяти всплыли слова старой песни: «ни солгать, ни обмануть, ни с пути свернуть»[10] – чувствуется, что Новиков реально был душой фирмы.

– Можно я пересниму эту фотографию? – спросила она.

– Забирайте, там есть дубликаты, – разрешила секретарша.

И все-таки Кристина не могла не спросить:

– А враги? У Сергея Егоровича были враги? Вдруг он кого-то невольно обидел? Уволил незаслуженно? Может, конкуренты?

– Я не знаю, – пожала плечами Татьяна Евгеньевна. – Он же давно не был в офисе, больше года. Руководит по телефону, общается только с замом и главбухом, увольнениями не занимается. Враги если и были, то за такой большой срок могли успокоиться. Конкуренты? Вам лучше этот вопрос задать Градову или Марии Львовне, они точнее скажут.

«Градов, скорее всего, уже ничего не скажет, – подумала Кристина, – а вот главбух…»

– А как мы можем увидеть Марию Львовну?

– Я вас отведу. – Татьяна Евгеньевна встала. – Что-то вы и кофе не попили… Кстати, Сергей Егорович тоже мой кофе не пил. Говорил, что у него гипертония.

– Представляете, у меня тоже, – обрадовалась Кристина.

– Вот-вот, – грустно покивала секретарша. – Только никакой гипертонии у него не было. Просто кофе не нравился. Но не обижаться же на него за это.

Секретарша провела их в небольшую комнатку с двумя диванчиками, стоящими лицом друг к другу, и небольшим столиком между ними.

– Это наша малая переговорная, – пояснила она. – Мария Львовна сейчас придет.

Главбух фирмы «Ура» в огромном, ручной вязки свитере цвета кофе с молоком и темно-коричневой узкой юбке в пол напоминала скорее доброго плюшевого мишку. Причем не замусоленного любимца многих поколений детей, а парадного, дорогого, недоступного, сидящего на книжной полке и равнодушно взирающего на мир с высоты. Предложив гостям сесть на диванчик, главбух устроилась напротив.

– Кофе не предлагаю, извините, некогда. Задавайте ваши вопросы, да я пойду.

Мишка оказался не таким уж добрым.

– Мария Львовна! – заискивающим тоном произнесла Татьяна Евгеньевна. – Товарищи из детективного агентства считают, что Сергей Евгеньевич жив.

– Жив? – эхом отозвалась главбух и вопросительно посмотрела на Тимура.

– Есть такая вероятность, – отозвался он. При этом ни один мускул его идеально выбритого лица не дрогнул, отчего верилось его словам прямо-таки безоговорочно.

– Не может быть, – растерянно произнесла Мария Львовна, – он бы обязательно вышел на связь.

– Мало ли какие у человека сложились обстоятельства, – продолжал гнуть свою линию Тимур, а Кристина, чтобы усилить слова зама, вытащила из сумки фотографию Новикова, только что подаренную секретаршей, и продемонстрировала ее Марии Львовне.

– Может, он нуждается в помощи, и сейчас только от нас с вами зависит, будет ли она своевременной или безнадежно запоздает.

Мария Львовна уже никуда не спешила.

– Танюша, – сказала она мягко, – сообрази-ка кофейку. Только не того, каким ты обычно гостей потчуешь, а из холла на первом этаже.

– Мария Львовна… – начала было сопротивляться секретарша, но главбух задушила проявление волюнтаризма в зародыше:

– Из холла.