Поздоровавшись, Иван предъявил удостоверение частного детектива, чем привел женщину-библиотекаря в неописуемый восторг.

– Нина Александровна, – представилась она и протянула Рыбаку руку. Немного поколебавшись – что делать, поцеловать или пожать, – он выбрал рукопожатие. – Вы не представляете, как редко у нас бывают частные детективы.

«Скорее всего, я первый», – подумал Иван и выложил на стол книгу Даниэллы Купер.

– Я могу узнать, кто брал у вас эту книгу?

Нина Александровна улыбнулась потрепанному томику, как строму знакомому, и легко коснулась обложки длинными пальцами с короткими ногтями, покрытыми бесцветным лаком, словно в знак приветствия. Затем пальцы перепорхнули к ящичку с формулярами и уверенно извлекли нужный.

– Вот Никольская Елизавета Петровна.

Фамилия почему-то показалась Ивану знакомой.

– Одна из наших старейших читательниц.

– Не будет ли с моей стороны бестактностью попросить у вас ее адрес? – спросил Рыбак.

– Адрес дать я, конечно, могу, но, к сожалению, Елизавета Петровна умерла.

– Умерла? – Иван насторожился.

– Нет, нет, вы не подумайте, ничего криминального, просто пришло ее время. Вот, видите, – библиотекарь ткнула пальцем в строчку на обложке формуляра, – тысяча девятьсот двадцать пятый год рождения. Чуть-чуть не дотянула до столетнего юбилея. И при этом была веселой, общительной, читала без очков.

Пазл сложился: Никольская Елизавета Петровна 1925 года рождения – именно на нее был зарегистрирован телефон, звонок с которого Новиков принял последним.

– А не подскажете, остались у Елизаветы родственники?

– Подскажу. Она жила с молодым человеком, племянником.

– Тоже ходил к вам за книжками?

– Нет, тетушкиной любви к литературе он, к сожалению, не перенял. И вообще, в отличие от Елизаветы Петровны, не очень приятный человек. Я-то с ним не общалась, а вот коллега моя, Танюша, ходила к нему за книгами, которые остались у Никольской на руках – она умерла в одночасье. Как жила – легко, никого не обременяя, – так и ушла тихонько. Да… – Библиотекарша опустила голову и погрузилась в печальные мысли, из чего Иван сделал вывод, что при всей своей миловидности она одинока и, в отличие от бабушки Никольской, у нее даже племянника нет. В лучшем случае – кот. Хотя нет, тогда имелись бы царапины на руках. – О чем это я? – Нина Александровна резко дернула головой, словно стряхивая с себя негативные мысли. При этом из прически-короны выпал локон.

– Коллега… Танюша… ходила к племяннику Никольской.

– Да! Точно! Она попросила у него посмотреть библиотечные книги, которые остались у тети.

– И он? – Иван готов был услышать страшную историю о покушении на честь Танюши, но все оказалось гораздо безобиднее.

– Он ее на порог не пустил. Сказал, что занят и посмотрит, как будет время. И разумеется, не посмотрел, книги не принес.

– Понятно. Дайте мне его адрес, попробую забрать у него остальные книги. А эту оставлю вам. Вот только скажите, пожалуйста, у вас, случайно, нет точно такой же, только в более приличном состоянии?

– Что вы! У нас вся Купер в единственном экземпляре. Как появляется новинка, даже очередь создается.

– А можете мне показать, какие еще есть книги этой писательницы?

– Минутку.

Нина Александровна легко выскользнула из кресла и исчезла в глубине зала. Спустя пару минут она вернулась, неся в руках три томика в тонкой обложке. Иван заметил, что непослушный локон был возвращен на место – не иначе в глубине зала имелось зеркало. Он повертел книжки в руках – портрета автора на обложке не было.

– Спасибо! У меня к вам еще такой вопрос: Новиков Сергей Егорович, случайно, не являлся вашим читателем?

– Новиков? У нас есть Новиков Алексей, Сергея Егоровича нет.