Кузнец ещё некоторое время целился молотом в мычащего Лекаря, а потом осторожно поставил орудие рядом.

Лекарь извивался, пучил глаза, смотрел на бочку.

– Да отдай ему уже, – буркнул Гвоздарь.

– Что? – я не понял.

– Да вон, за бочкой лютня стояла, – отмахнулся гном, – Этого самого, Гиппоса Облегчающего.

Мы все повернулись. Действительно, под обломками бочки обнаружилась лютня. Немного потёртая, правда, но несколько тысяч лет ей я бы точно не дал.

Едва мы положили лютню к Лекарю, как тот в пару рывком подполз к ней и прижался щекой. Стал даже поспокойнее.

– На чём остановились, человечишки?

– На Ко… – тут я замялся.

– А, на Кольце? – улыбнулся Гвоздарь.

Я сразу же присел к Лекарю, сделав вид, что кладу ему лютню поудобнее. На всякий случай.

– Да, «властелин» с этим Кольцом всех переплюнул. И мы на его удочку клюнули, захотели снова ту силу гимнов… – грустно покачал головой Гвоздарь, – Если б знали, что будет…

Оказалось, что после первого катаклизма основной пострадавшей расой получились люди – они практически лишились магического потенциала.

Здесь уже Гвоздарь говорил точно так же, как и наша Селена Лор: магическая сила в людях просыпалась только благодаря Прорывам.

– То есть, – сразу же вставила Фонза, – Не будет Прорывов, не будет и магии у людей?

– Не будет, – покачал головой Гвоздарь.

Мы снова все переглянулись. Стало как-то не по себе от осознания этой ущербности.

– Это чего получается-то? – задумчиво протянул Бобр, – Этот «властелин»… того, помог нам, типа?

Боря озвучил то, о чём подумали все.

За последнее время мир у меня уже несколько раз кувырком перевернулся.

То сначала мой отец плохой, а потом всё же оказался хорошим. То этот Аид, который непонятно, что хотел сделать. То вдруг оказывается, что «властелин той стороны» – тоже не совсем уже злодей.

Кто знает, перестали бы уже сегодня открываться Прорывы, не закрепи он их Осколками около четырех тысяч лет назад?

Кузнец поморщился:

– А может, «властелин» просто всем отомстил. Но именно он создал или нашёл этот артефакт, смог послать в наш мир, и даже зачаровал Гимли…

– Стоп, стоп, стоп! – я поднял руки.

Наконец-то мы добрались до сути.

– Как можно зачаровать человека, чтобы собрать все Осколки? – спросил я, – У меня получилось взять один голыми руками.

– Так потому что ты Чеканов отпрыск, – спокойно ответил Гвоздарь, – Твой отец вообще оказался гением.

– В смысле? – вырвалось у меня.

– Да он зачаровал свою кровь, – Гвоздарь шагнул, ткнул пальцем мне в грудь, – Я же вижу, как колышутся чары с каждым биением сердца.

– Но… как такое возможно?

– У меня спрашиваешь? – кузнец вернулся обратно, к наковальне, – Ты пришёл узнать, как я выковал топор, который расколол Кольцо?

Мы все одновременно кивнули.

– Не топор расколол, а Гимли, – Гвоздарь снова ударил по уже остывшей заготовке, и металл жалобно зазвенел, – Кольцо можно было расколоть и киянкой деревянной, если рука предназначена.

– Гимли был ключом? – спросил я.

– Да. Вы же знаете о такой магии? Когда предмет срабатывает там, где он нужен?

– Но как можно зачаровать живое существо? – растерянно спросил я, – Как можно было зачаровать гнома?

Этот вопрос я задавал уже второй раз. Первый раз я спрашивал у Ведуна – именно он и подсказал, что надо искать того, кто дал Гимли топор.