– Ха, не смеши, – совсем без улыбки ответил Гвоздарь, – Они не хотели уходить.

– Уничтожили? – прошептала Фонза.

Биби с ужасом ойкнула.

– И да, и нет, – вздохнул Гвоздарь, – Мы не знали, что магия шести гимнов уже изменилась, и случилась беда.

– Седьмой гимн? – тихо спросил я, – С появлением людей баланс нарушился.

– Вроде как, – гном пожал плечами, – В общем, вся магия в обоих мирах шарахнула так, что мало никому не показалось.

– А люди? – с тревогой спросила Фонза.

– Крошки, ну вы же здесь? Значит, выжили, и дали потомство.

– Не особо магическое.

– Ой, можно подумать, нам мало досталось? – нахмурился Гвоздарь.

– Так проклятие же других рас после раскола Кольца настало? – удивился я.

Я искренне пытался разобраться, но у меня уже голова кругом шла от всего этого.

– Погоди ты, до Кольца ещё доберёмся, – отмахнулся Гвоздарь и принялся опять охаживать кулаком заготовку.

Я попытался навести порядок в мыслях. Тот мир, наш мир. Высшие, павшие.

Да пипец, а где наше-то место? Чекан, Гончая, и я… За что мы вообще боремся?

– А чего ты паришься-то, крошка щебневая? – усмехнулся Гвоздарь.

– Ты читаешь мысли?

– Раньше в той кузне, где я ковал, можно было только оглохнуть. Ты думаешь, кузнецы кричали друг другу?! Не хватало ещё глотки сорвать, поэтому только мыслями и общались.

– Но ледниковый период – опять повторила Фонза, – Он же был!

– Остатки того катаклизма, который шарахнул на оба мира, – кивнул Гвоздарь, – Бам, и всё! И вся магия наперекосяк. Вот так-то.

Я поднял руки:

– Погоди, погоди, дядька Гвоздарь.

– Да чего годить-то? – гном меня уже не слушал, – Ну шарахнуло, ну ладно. Сюда выкинуло кучу народу, туда выкинуло. Стали потихоньку жить, новую магию осваивать.

– А потом появился «властелин»?

– Да он никуда и не девался. Это древний король, был обычным человеком, как вы, а потом как-то смог вернуть себе облик и силу предтеч. Может, зелье какое нашёл, кто его знает?

– Зелье? – с интересом прислушался Кент.

– Братан, если ты его попробуешь сварить, будет новый катаклизм, – хохотнул Боря.

 Я обрадовался, что разговор наконец-то пошёл в ту сторону, в которую нам надо.

– Прорывы-то на самом деле всё реже открываются, – сказал Гвоздарь, – Зарастают прорехи после того Большого Взрыва, закрываются границы между мирами.

– Но тут появилось Кольцо?

– Ага, – проворчал кузнец, – Будь оно неладно. Появилось, а я и думаю… чем бы треснуть мне Кольцо?

Его глаза стали мутнеть, и мы вздрогнули.

– Вот бы треснуть мне Кольцо? – со страшной улыбкой Гвоздарь шагнул к нам, и я понял, что в глазах сумасшедшего не осталось ни единой нотки разума.

Я был просто сама молния. У меня аж нога заныла от того, как резко я дёрнулся к Лекарю и вырвал кляп из его рта.

– Жги, Толя-я-ян! – рявкнул Бобр, – Шаловливого давай!

– Эол Брок кузнец что надо, сделал мне броню для зада, – затараторил Лекарь, – Чтоб без страха спорить мог, и случайно стул не сжёг…

– Штольню ему закройте!!! – заорал, как ошпаренный, Гвоздарь.

Его молот, пробив стену хижины и осыпав нас кирпичной крошкой, влетел откуда-то сбоку и лёг рукоятью прямо в ладонь гному. Но мы с Бобром уже подскочили к Лекарю и опять запихнули кляп.

– Извини, дядька Гвоздарь, что-то у него кляп вылетел, – виновато улыбнулся я.

Кузнец ещё некоторое время целился молотом в мычащего Лекаря, а потом осторожно поставил орудие рядом.