|
И тогда-то, как только такого положения многострадальный автомобиль достигнет, сразу обе лебедки от натяжения одним движением избавить нужно. И вот тогда-то УАЗик не на заднюю дверь и запаску, к ней прикрученную, с грохотом и потерей достоинства рухнет, а на все четыре колеса, амортизаторами подпружиненные, с небес снизойдет. А амортизаторы и пружины на то и рассчитаны, чтоб под тяжестью жизни прогибаться и от такой мелочи смерти своей не принимать. Не то что дверь задняя, которая, случись несчастье какое, обязательно погнется и придет в полную непригодность. Ну гениально же, а?! Как есть гениально! Сам Пифагор со своими треугольниками и углами, такой изобретательности и глубокому знанию геометрии от всей своей греческой души порукоплескал бы. Так и стоял бы в кожаных тапочках, в тунике, больше на банную простыню похожей, с венком из их греческой лаврушки, на седую голову водруженным, и радостно овацию выдавал бы.
– Μπράβο! Μπράβο στον λαμπρό παππού! – орал бы он во все горло и, может быть, даже трос до соседнего дерева тащить помог. Ну а так как старика Пифагора рядом не оказалось и хвалебные панегирики «гениальному дедушке» на греческом языке орать было некому, феноменальности предложенного решения скромно порадовались лишь рыболовы, высказавшись в том смысле, что «дед-то наш – голова!». Трос с задней, а теперь, если по ее положению судить, нижней лебедки размотали достаточно быстро, и длины его хватило на то, чтоб до соседней березы дотянуться, каковая никак не меньше чем в пятнадцати метрах от раскидистого дуба находилась. Ну а далее, обмотав вокруг березы трос для надежности двойной петлей, ни минуты не мешкая, приступили к исполнению операции «сумма квадратов катетов». Заводить УАЗик не стали, потому как сделать это без бензина, теперь в нижней половине бака плескавшегося, все равно возможным не представлялось. На мощь и надежность аккумулятора понадеялись, потому как вариантов других все равно не было. Задняя лебедка, ничуть не уступающая в мощи передней, мерно загудела и начала наматывать на себя березовый трос. Выбрав слабину, лебедка малость напряглась, но мотать при этом не перестала. УАЗик, подтверждая теоретические выкладки Деда, медленно, но уверенно начал менять свое строго вертикальное положение на малость горизонтальное, потянувшись кормой в сторону березы. Победа холодного разума и точной науки над суровыми силами природы хоть и медленно, но уверенно надвигалась. И тут совершенно неожиданно выяснилось, что, помимо законов математики и геометрии, в природе существуют еще и непреклонные законы физики. УАЗик, бампера которого были поближе к земле, нежели к крыше, прикручены, центр тяжести имел гораздо выше тех самых бамперов и лебедок. Весть цельнометаллический кузов и здоровенный мотор конструктивно над теми самыми бамперами располагались, и потому, как только УАЗик свое положение во Вселенной из висячего в стоячее изменить попытался, при этом колесами в землю не упираясь, вся эта верхняя тяжесть по законам физики вниз устремилась. В сторону центра Земли, куда ее неумолимая сила гравитации влекла. Ну то есть начал УАЗик медленно заваливаться набок, приняв теперь уже два троса, растягивающих его в разные стороны, за благодатную ось вращения. И не среагируй все без исключения молниеносно, не кинься они всем своим коллективом на ту сторону, в которую УАЗик вальяжно заваливаться начал, и не упрись двумя десятками сильных, натруженных рук в зеленый бок внедорожника, так он непременно бы завалился и кверху колесами повис. И тогда совсем было бы сложно. Совсем непонятно, как автомобиль из такого положения выручать. Но нет, не дали, успели! Уперлись в борт и орут друг другу о том, что неплохо было бы уже заднюю лебедку и выключить, потому как им всем под таким весом и не сдюжить вполне возможно. |
