|
Выпить в первый раз это можно было только по незнанию или под наркозом, и то первая же рюмка пальмовой амброзии вас из этого наркоза выводила и громко материться заставляла. Треснув рюмочку акпетиши, человек непривычный понимал, что еще секунда – другая, и он точно умрет, а по прошествии третьей секунды он изо всех сил начинал надеяться на то, что он наконец-то умрет вот прямо сейчас, покончив с нахлынувшими муками. Лицо первооткрывателя алкогольных традиций Ганы сводило в такую страдальческую гримасу, и она так долго сохранялась на лице несчастного, что даже дня через три можно было понять, что сподобился этот несчастный к акпетиши впервые приложиться. Закусывать этот чудо-алкоголь не требовалось, потому как спазмы желудка и пищевода исключали любую возможность хоть что-нибудь еще в организм поместить. И после этого человечество делилось на две почти равные половины. Первая, отдышавшись и отплевавшись, всю оставшуюся жизнь при слове «акпетиши» нервно вздрагивала и рвотные позывы сдерживала. А вторая, рюмочку питьевого керосина бахнув, откашлявшись и удовлетворенно утерев рукавом набежавшую слезу и сопли, со словами «ох, и забористая ханка!» требовала не тянуть с паузой между первой и второй. Дмитрий со Слоном волею судеб и слабых желудков были отнесены к первой категории, и всякий раз, рассказывая мне про этот славный напиток, Дмитрий вздрагивал и покрывался гусиной кожей даже на лбу и ушах.
Так что, как вы сами понимаете, друзья мои, сильно надеяться на открытие алкогольной аутентичности и уникальности, как это могло бы случиться в каком-нибудь португальском Sandeman или, допустим, во французском Domaine des vins, в Гане не приходилось. И потому при необходимости и по праздникам Дмитрий со Слоном пользовали международно распространенные Smirnoff, Hennessy и Johnnie Walker, которого Слон называл «Джонгулякой». Туристы же, волею термоядерно-токсичного акпетиши разделенные на две группы, либо потребляли полюбившееся детище муншайнеров из джунглей, либо скучно выпивали у стоек баров то, что и дома могли бы принимать в неограниченном количестве. Единственное, что их всех, туристов этих, потом роднило, так это то, что и первые и вторые по мере насыщения организмов алкоголем сходились в одной точке – у бассейна отеля. И уже там, икая и пуская пузыри, посапывали либо в шезлонгах, либо просто у кромки воды, с тоской вспоминая свою, как правило, прохладную родину.
Глава 6
Но не суть. Не об этом я теперь. Я о гастрономических и об алкогольных особенностях любой страны, какая только на глобусе сыщется. А потому, с алкоголем разобравшись, я к ганской кухне перейду. Отведать, как я уже говорил, в Гане, пусть и не сильно много, но все-таки было чего. Да, я так полагаю, и по сегодняшний день есть. Пусть и не как у Антуана Карема или в ресторации Тестова, но все ж таки пара десятков блюд в национальном меню имеется. Ну никак не могло не иметься при таком-то богатстве фауны и флоры! Тут же вам не Ямало-Ненецкий автономный округ в начале февраля и не пустыня Мохаве в окрестностях Палмдейл. Тут Африка, товарищи дорогие. Тут пища повсеместно произрастает, весело вокруг вас бегает и под ногами у вас же ползает, настойчиво себя потребить предлагая. Оттого, даже не сильно стараясь преуспеть, но смогли-таки ганские «ватели» за прошедшие сотни лет обогатить пищевой прейскурант национальной кухни такими шедеврами, как акпле, туо заафи, ангва му и мпото-мпото. Но, пожалуй, самой яркой кулинарной достопримечательностью ганского застолья был и остается так называемый лайт-суп. Видов его, в отличие от той же жареной курицы, достаточное множество. И с рыбой его готовили, и с козлятиной, и с курятиной тоже не брезговали. И бывало даже, что с добавлением арахисовой пасты приготовляли, меняя в таком случае название на «граунат-суп». Однако все разнообразие белковых ингредиентов не меняло самой конструкции супа в его сути, и даже самый бедный лайт-суп из рыбы в той самой конструкции практически ничем не отличался от «изысканного» граунат-супа с козлятиной. |
