По этой-то самой причине разнообразие ганской кухни в своем развитии приостановилось где-то на уровне палеолита, лишь изредка пополняясь вновь открытыми шедеврами поварского искусства навроде окорочка куриного жареного. Однако ж, чтоб совсем уж ганскую национальную кухню, которая существует, конечно же, не уничижать, честно скажу – есть, есть в ней некоторое количество блюд, сильно отличающихся от незамысловатых яств, производимых исключительно приснопамятной палкой. И их основное достоинство не в сложности приготовления, уникальности смешения ингредиентов или, положим, неожиданной последовательности раскрывающихся вкусов. Нет. Их уникальность в том, что о некоторых из них европейскому человеку не то чтобы даже в виде рецепта рассказывать нежелательно, о них даже просто описательно европейцу говорить не нужно бы. В противном случае у такого европейца обязательно ненужные рефлексы и слабость желудка случатся. Почти обязательно случатся. Так что о пальмовых червях, личинках мух и фаршированных удавах я точно рассказывать не буду. Потому как одно только перечисление этих деликатесов, при упоминании которых любой ганец, подобно Крамарову при виде баклажанной икры, радостно причмокивать и слюну сглатывать начнет, у нашего человека ничего, кроме брезгливого «фу-у-у-у-у-блин!», не вызовет. Так что не буду я живописать, пожалуй, большую часть ганской кухни, дабы никого в смущение не ввести. Ну а если кому интересно, так пусть тот сам себе билет до Аккра купит и пообедать туда слетает.

Однако ж нужно признать, что ненавистные капиталисты, угнетатели и прочие колонизаторы разных мастей, помимо архитектурных ценностей и умения прятать попу в штаны, в перечень навыков местного населения привнесли еще и умение жарить рыбу, варить пельмени и время от времени кушать из тарелки. За сотни лет колонизаторских истязаний кухня немного приободрилась и, пусть не достигнув даже половинки Мишленовской звезды, все-таки продвинулась до уровня, когда ее блюда смог бы потребить даже притязательный белый человек. Тут и зажаренная рыба, в изобилии в прилегающем океане плещущаяся, и не менее зажаренные куры, и даже шашлычки из козлятины, щедрой рукой обсыпанные смесью красного перца и толченого арахиса, к столу страждущих граждан явились. Ешь не хочу. Правда, некоторые блюда, являясь общеприемлемыми и употребляемыми обеими ветвями цивилизации, все же некоторый парадоксальный ступор вызывали. Дмитрий, к примеру, никак не мог понять, отчего жирнющие индюшачьи гузки, обжаренные в пальмовом масле до хрустящей корочки и изобильно посыпанные красным перцем, продаются буквально на каждом углу, а вот ножку того же индюка, предположим, прикупить – это целая история. Еще пойди сыщи! Устанешь в поисках носиться. Складывалось такое ощущение, что в Гане новую породу индюка вывели, у которого гузки по всей тушке разбросаны, а вот ног или головы какой у такого индюка практически нет. Казалось, что при разделке такого индюка, из-за торчащих гузок больше на большой початок кукурузы похожего, все остальное мясо в мусор выбрасывают. Вместе с перьями. Однако же, чего греха таить, гузки были вкусны и питательны, а для закуски крепкого алкоголя подходили как нельзя лучше.

Кстати, про алкоголь. Являясь полноправным членом международного сообщества, Гана, конечно же, в том международном сообществе торговлю вела очень бойко. Ну как бойко… Из Ганы золото, красное дерево и алюминий, а им в ответ бусы, зеркальца и «огненную воду».