|
Диетологов наприглашали всяческих, рестораторов, хорошо размеры своих блюд знающих, и даже один седенький старичок пришел, вроде как доктор наук. Каких, правда, наук, так у него и не выяснили, но на всякий случай решили, что медицинских, и стали совет держать, в какое время уважаемый человек в сытный и пользительный для здоровья обед уложиться может. Выяснили, что для полноценного процесса принятия и переваривания пищи два часа – это в самый раз то, что нужно отцам ганской демократии. Ну а дальше, чтоб никому и в голову с этим спорить не пришло, продолжительность начальственного обеда в законе, как в граните, высекли. Так и прописали: «Сим параграфом закрепляется, что всякий муж, каковой на ниве народного служения и тяжелой стезе государственной службы здоровье свое и даже самое живот свой кладет, ежедневно от таковых мук на обед отвлекаться обязан. А обеду сему, потому как факт ганской наукой подтвержден, продолжительность в ЧЕТЫРЕ часа назначить. И время, на долгий путь до мест вкушения потраченное, к оным часам ни в коем случае не присовокуплять и считать таковое на благо народа потраченным». В общем, как ты в присутствие не приди, а обязательно на обед наткнешься и нужного тебе визави на рабочем месте вряд ли застанешь. Удобно очень.
Ну так и вот. Раздухарится, бывало, очередной освоитель земель африканских, откуда-нибудь из Голландии или Германии приехав, обрадуется, что по цене мопеда половину Западной Африки прикупить может, отдаст тот мопед в виде зеленых франклинов улыбчивому министру и станет завтрашнего дня для подписания контрактов всех его дожидаться. Ну вот только ни на завтра, ни на послезавтра, ни через неделю на подписание договора его не зовут, а встретиться с министром у бедолаги никак не получается, потому как тот все время на обеде. Правда, через некоторое время к несчастному в коридоре другой индивид в костюме и с лоснящейся физией подойдет и участливо его кручиной поинтересуется. А суть узнав, сокрушаться и печалиться станет, потому как «Уважаемый белый господин, конечно же, зря от министра Кваме Абесодумбе, безусловно очень достойного человека, результатов по землепользованию ждет, потому как он, сукин кот Кваме, как раз за воду, а не за землю отвечает», а вот как раз он, шестой советник первого заместителя аж самого мистера Закабобе Кваси, землей ганской, как собственными трусами, распоряжается, и «белый маста» завсегда такие вопросы через него порешать сможет. Так же себе карманы денежкой американской набьет и, бедолаге на прощание пообещав, что теперь-то уж все будет очень хорошо, вот прямо после обеда сразу и будет это «хорошо», так же как и допрежь Кваме, по коридору в неизвестном направлении скроется. Особо тупые стяжатели ганских богатств до восьми чиновников подкормить умудрялись. Для сообразительных хватало трех кругов. И сидели потом эти белые потомки Ливингстона в баре «Аквариус», что на улице Ринг Роуд для таких же белых, как он сам, немецкий экспат Райнер построил, и друг другу на тяжелую судьбу жаловались, пытаясь друг у друга деньжат на обратную дорогу подзанять. С Дмитрием же такой «фокус с обезьяной» у местной номенклатуры не прошел. При первой же встрече с вице-спикером парламента Дима предложил ему рассмотреть возможность создания совместного с ним, с Дмитрием, предприятия «Ледники Занзибара», которое станет дирижаблями и большими пароходами в Гану от самого Северного полюса айсберги привозить. И вице-спикер уже собрался было привычно «мо-о-о-о-о-жна» из себя выдать, но вовремя спохватился. Выслушав историю о том, что пять-шесть миллионов долларов, внесенных государством в такую беспроигрышную концессию, навсегда обеспечат благодарных избирателей и пресной водой, и вожделенной прохладой, спикер сначала прикусил язык. А когда Дима, торжественно сообщив, что экономия электричества налицо и больше вентилятор включать нужды не будет, для наглядности выключил дорогой кондиционер, спикер, как истинный «рыбак рыбака…», пришел к выводу, что «ворон ворону глаз не выклюет». |
