Глава 12

Вечером того же дня было проведено оперативное совещание по вопросу возможности привлечения парламентских елок к организации новогоднего праздника. Идею притащить елку целиком отмели сразу, потому как, во‐первых, спиливать здоровенное дерево в полтора обхвата маленькой ножовкой несподручно, а двуручной пилы в хозяйстве за ненадобностью не имелось, а во‐вторых, тащить тридцатиметровую ель по всему городу хлопотно и обязательно гражданам в глаза бросаться будет. И опять же, из-за углов в доме по коридорам к торжественному залу встречи Нового года протащить ее будет малость затруднительно. Далее, дважды измерив высоту потолков рулеткой и эмитировав веселый хоровод вокруг воображаемого дерева, оба пришли к выводу, что двухметровой верхушки было бы вполне достаточно. Ее и по городу почти незаметно, скрытно тащить вполне себе сподручно, и в доме такого размера дерево поместить очень даже можно. Решение приняли и к добыче новогоднего символа со всей ответственностью приступили.

Для начала Слон, как нормальный пес войны, предложил взять елку штурмом, отбив ее у представителей ганского парламентаризма тупым, но нахрапистым «приехали – спилили – уехали». Однако под напором аргументов Дмитрия в том, что международный конфликт из-за трех полешек еловых дров они себе позволить никак не могут, потух взглядом и с безнадегой в голосе спросил: «А как же тогда еще-то?» Дмитрий, свято убежденный в том, что «относительно честный отъем чужой собственности» не утерял своей актуальности еще со времен Остапа Ибрагимовича Бендера, настоятельно потребовал заменить самоубийственный наскок на орган государственной власти простым и незамысловатым хищением «почти никому не нужной» части зеленого насаждения. Слон некоторое время противился, убеждая Дмитрия в том, что уж если смелость города берет, то кусок елки возьмет точно, и что он, Слон, если какая беда во время атаки случится, Дмитрия на поле брани не бросит и на себе до места упокоения дотащит. Прибывать к месту упокоения так рано Дмитрий не пожелал и потому, обозвав Слона дураком, сказал как отрезал: «Кража! Только кража! Пойдем в ночи и отпилим сколько нужно».

Совершенно не обидевшись на «дурака», Слон, дабы все прошло гладко, настоял на проведении предварительной рекогносцировки с последующей детализацией войсковой операции, которой он присвоил кодовое название «Здравствуй, дедушка Мороз!», тут же сократив до аббревиатуры ЗДМ для большей секретности. Принимая во внимание, что на дворе стояло двадцать третье декабря, с проведением ЗДМ откладывать не стоило, а следовало максимально ускориться, потому как за промедлением маячила перспективка встречи Нового года с подгорающими шкурками ананасов, замещающими собой колючую красавицу.

Следующим утром, отложив все имеющиеся дела на потом, двинулись парни на изучение особенностей ландшафта предстоявшего мероприятия. То есть по кругу вдоль парламентского забора кататься поехали. Трижды проехав мимо дремлющего стража шлагбаума, они каждый раз громко кричали ему братские приветствия и пожелания крепкого здоровья, чтоб веревочный Цербер, упаси Боже, чего неладного не заподозрил. Цербер из-за их частых приездов в парламент знал их в лицо и в каждый такой проезд начинал было поднимать шлагбаум, всем своим лицом выражая истинную радость и удовольствие от визита таких славных гостей. Гости же, не въезжая на территорию, почему-то проскакивали мимо. «Не иначе как не к нам сегодня», – думал стражник и неспешно опускал шлагбаум на место, уходя в сладостною дремоту до следующего проезда потенциальных дровосеков.