Пострадавшая, дама помято-бомжеватого вида, встретила нас там, где и было написано, сидя на унитазе. Нет, она не справляла нужду. Просто сидела на нем, кем-то выброшенном, ибо из-за поврежденной ноженьки, стоять и тем более ходить, ей было сложновато.

– Здравствуйте, уважаемая, что случилось?

– Да вот, <распутная женщина>, этот <поиметый> унитаз хотела взять, подняла его, чтоб на тележку положить, а он, падлюка, вырвался и на ногу мне <грохнулся>!

– Хм, прям какой-то взбесившийся унитаз: из рук вырывается!

– Да и не говори, старый, он вообще уже <офигел> в доску!

– Ну что, попрыгали в машину?

– Я-то допрыгаю, а вот тележку нужно взять, без нее я никуда не поеду!

– Ладно уж, захватим твою тележку. Но только без унитаза!

– Конечно, без! Какой-то он несчастливый…

Нда, а тележка-то, этакая безобразная раскоряка, еле поместилась, чуть было аппарат ИВЛ не своротили, пока протискивали. В травмпункте, какая-то сотрудница возмущенно высказала нам, мол, вы бы еще сюда мусорный ящик притащили! Ну а я в ответ пообещал непременно исполнить ее просьбу. В общем, успешно сдали мы даму с подозрением на перелом плюсневых костей.

Эх, одно удовольствие на такие вызовы ездить: никаких страшилок, все совершенно очевидно и головой думать не надо! Но, хорошего понемножку. Дали следующий вызов: психоз у женщины сорока пяти лет.

На улице нас встретил нас молодой, прилично одетый мужчина – сын больной.

– Здравствуйте! У меня что-то мать опять раздурилась. Она на учете состоит, инвалид второй группы, недееспособная. Я – ее опекун. На нее все соседи жалуются, говорят, что шумит, все чего-то на пол бросает. Да и вообще, она какой-то агрессивной стала.

– Извините, но я не понял, вы с ней вместе не живете, что ли?

– Нет, у меня же своя семья, мы отдельно живем.

– Ну вообще-то, по закону, опекун обязан проживать вместе с подопечным.

– Да знаю я все это, но и вы меня поймите: я же не могу жену с ребенком бросить!

«Так ведь от моего понимания обязанность не отменяется» – подумал я, но вслух ничего говорить не стал, чтоб конфликт не провоцировать.

Больная неухоженная, непричесанная, в неопрятном стареньком платье, с бессмысленным взглядом. Лицо как маска: ни следочка живых человеческих эмоций.

– Здравствуйте, Лидия Владимировна! Как ваши дела? Как себя чувствуете?

– Все нормально.

– Ну а почему говорят, что вы плохо себя ведете?

– А чего я такого делаю-то? Просто я им всем бошки поотрубаю, вот и все.

– О как! А кому и за что?

– Да всем. А тебе, сынуля, в первую очередь!

– Все понятно. Лидия Владимировна, давайте одевайтесь и в больницу поедем.

– Я вам не дам.

– Мы, конечно, очень опечалены этим фактом, но все-таки оденьтесь, пожалуйста, и поедем.

– Не буду одеваться, так везите.

Разумеется, Лидию Владимировну «так» не повезли, а как положено одели и обули, сын собрал пакет со всем необходимым. Ну а затем свезли мы ее в психиатрическую больницу.

Дана команда следовать в сторону Центра. Ладненько, как скажешь, Надюша, хотя, вряд ли ты дашь доехать. До конца моей смены еще более двух часов, а время сейчас самое «вызовное». Едем себе спокойно, никого не трогаем. И вдруг черная иномарка с «блатным» номером из трех семерок, наплевав на двойную сплошную, решила выехать на встречку.