– Допился он. Дошел до ручки. Чего-то все кажется ему, орет на кого-то, заставлял меня в полицию идти, заявление писать, что нам якобы кто-то угрожает. Ой, сгубило его это пьянство чертово. И семьи, и своего дела лишился. Раньше-то мы шиковали, деньги не считали. А теперь, что за жизнь? Существуем вдвоем на мою пенсию. Ведь он же работать не хочет, но на винище ему вынь да положь! Чувствую я, что скоро мы голодать будем…

Больной сидел на кровати и ожесточенно ковырял в ухе куском проволоки, приговаривая: «<самка собаки, распутная женщина>, да где ты там, падла?».

– Здравствуй, Григорий! А ну-ка прекращай! Ты что, оглохнуть хочешь?

– Да и фиг с ним, зато этих <гомосексуалистов> не буду слышать! – ответил он, но экзекуцию уха все-таки прекратил.

– Ну рассказывай, зачем ты ухо ковырял и кого не хочешь слушать?

– У меня там какой-то прибор стоит и по нему мне угрожают. Говорят, что меня вообще нужно стереть с лица земли, а заодно грозятся и мать убить. Я ее просил в полицию сходить, но она и сама не пошла и меня не пустила. Видать вообще уже из ума выжила.

– А голоса откуда слышатся? Из головы?

– Да, из головы.

– Ну а как этот прибор попал тебе в ухо, и кто его туда вставил?

– Откуда я знаю.

– И чьи же это голоса?

– Да не знаю я! Там их, походу, банда целая.

– Гриш, а когда ты выпивал последний раз?

– Дня четыре назад.

– А до этого долго ли пил-то?

– Ой, да что вы все твердите «пил, пил, пил»?! Я не пью, а выпиваю! Что вы из меня алкаша-то делаете?!

– Гриша, да ты сам из себя алкаша сделал! Ты же пропил все, что только можно! – возмутилась мама. – Ты знаешь, что у нас долг растет за коммуналку? Ты понимаешь, что мы квартиры можем лишиться? Да тебе вообще на все плевать, из человека в скотину превратился!

– Да ладно, чего ты опять начинаешь-то? Поскандалить захотелось, что ли? Найду я работу, не переживай. Ааа, <самка собаки>, опять началось! Да пошел ты на фиг, урод <пользованный>! Давай по-мужски встретимся, побазарим! Че ты гасишься, как гнида? Если ты мужик, то скажи мне это все в лицо!

– Так, Григорий, ну-ка хватит! Не-не-не, никакой проволоки, оставь свое ухо в покое! Давай собирайся и в больницу поедем!

И увезли мы его в наркологию, прибор из уха извлекать. Поскольку больной был полностью ориентирован в окружающем мире и собственной личности, диагностировали мы не алкогольный делирий, а алкогольный галлюциноз. Нехорошая эта штука, прилипчивая, тягучая. Некоторые больные страдают от «голосов» многие годы, а то и всю жизнь. Но, как бы то ни было, а Григорий сам выбрал свой путь.

Следующим вызовом был психоз у девушки двадцати двух лет.

Встретила нас мама больной, находившаяся в паническом состоянии.

– Ой, господи, что с ней такое случилось? У нее же настоящее безумие! Ни с того ни с сего вдруг начала кричать, что какие-то наркоманы за ней следят. Сейчас-то она поуспокоилась, а поначалу я думала и не удержу ее. Может сделаете ей успокоительное?

Больная сидела на полу, обхватив колени руками. Волосы растрепаны, глаза заплаканы, на лице отчаяние и безысходность.

– Здравствуй, Елена, что с тобой случилось?

– Спасите меня, пожалуйста! Помогите! – с надеждой посмотрела она на нас. – Меня или убьют или подставят и посадят! Я не знаю, что мне делать!

– От кого тебя спасти? Кто угрожает?

– Наркоманы.