– Че вы так долго-то? Пока вас дождешься, подохнуть можно! Идите, быстрей, порезали его! Сейчас кровью истечет!

Пострадавший лежал на грязном засаленном диване и стонал, прижимая к левому бедру окровавленную тряпку.

– Эх, мужики, да что ж вы так долго-то, блин?

– Так, что случилось?

– Да ногу случайно порезал, вон сколько кровищи натекло.

– Да <фигли> ты <звездишь>! Тебя Весло порезал! – заорала госпожа.

– Слышь, ты, <хлебало> свое завали, <самка собаки>, а то я сам тебя завалю! – угрожающе крикнул ей пострадавший, привстав на диване.

– Так, а ну, утихли оба! – рявкнул я.

Колото-резаная рана на передневнутренней поверхности бедра, заметно кровила. Но радовало одно: бедренная артерия не была задета, иначе бы однозначно не дожил он до нашего приезда. Тем не менее, даже и не столь сильное кровотечение останавливать все равно надо. Простой давящей повязкой тут не поможешь, а значит, остается только тампонировать. Да, это болезненно, ну а куда деваться?

Давление сто десять на семьдесят, пульс сто шесть. Не особо хорошо, конечно… Покапали его, обезболили. Давление поднялось до ста двадцати на восемьдесят, пульс убавился. Ну и свезли его в стационар, к счастью, без приключений. Просил он меня не сообщать ничего в полицию. Вот только я не внял его просьбе и, от греха подальше, сообщил.

Наконец-то обед разрешили, а то уж укатали по полной программе. У входа в медицинский корпус, дымил фельдшер Егор Бочаров, задумчиво глядя куда – то вдаль.

– Здоров, Егор, что-то ты сегодня не в форме, а в халате.

– Так я же уже не выездной. Теперь я мелкий начальничек – старший фельдшер, вместо Наташи Комаровой.

– Ну! А Наталья куда делась?

– А она теперь на блатной работе: лаборант в Бюро судмедэкспертизы.

– Да, это действительно неплохо. Так ведь сегодня же суббота, чего тебе не отдыхается-то?

– Да ну, Юрий Иваныч, у меня тут столько дел, что времени вообще не хватает. Никак до конца не въеду…

– Въедешь, Егор, ты мужик толковый!

– Эх, Юрий Иваныч… Ведь я-то поначалу думал, что здесь намного легче, чем на линии. Сидишь в кабинете, никто у тебя не умирает, ни за кого не отвечаешь. Обед по распорядку, чайку-кофейку можно в любое время попить. А оказалось, что ни фига не легче. В общем, дал я себе срок до первого июля. Если с делами все устаканится, то значит старшим останусь. Если не получится, то на линию вернусь. Как говорится, хорошо там, где нас нет…

– Ничего, Егор, мы и туда доберемся!

Следующий вызов дали в начале четвертого. Поедем на психоз у женщины пятидесяти пяти лет.

Встретила нас молодая женщина – дочь больной, которая рассказала:

– Опять у нее «завихрения» начались, всякую ерунду городит. Она на учете стоит уже лет пять, три раза в больнице лежала. Из-за нее я и семью-то свою фактически бросила. Ведь разве оставишь ее одну в таком состоянии? Ой, как я с ней измучилась, просто сил уже нет!

– Да что ты жалуешься? – вышла из комнаты сама больная с какой-то тряпкой в руке. – Чем я тебя измучила? Ах ты бессовестная, негодяйка ты!

– Так, Валерия Борисовна, все-все, хватит, пойдемте в комнату, присядем и погорим спокойно.

Двухкомнатная квартира неопрятная, захламленная, какое-то тряпье повсюду валяется, полы сто лет немыты. Воздух нехороший, спертый.