– Станислав Петрович, а вы не думали насчет интерната?

– И не просто думал, а уже твердо решил.

– И это правильно! Надеюсь, что это «лекарство против страха» вы больше принимать не будете.

– Нет, нет, ни в коем случае! А хоть какое сегодня число-то?

– Одиннадцатое июня, суббота.

– Июня?! Вот это номер! А я-то думал, что еще май не кончился!

Вот хоть убей, но не понимаю я таких «добрых» людей, которые готовы налево-направо раздавать сильнодействующие препараты. Хочешь принимать сам, нравится тебе? Да не вопрос! Вот только других-то зачем травить?

Покапали мы Станислава Петровича и в стационар свезли, где его благополучно приняли.

А лучшим лекарством против страха, является устранение его причины. Хотя, далеко не всегда это возможно…

И этот вызов был последним. Удивительно, но мои опасения по поводу завала, не оправдались. Хорошей, спокойной выдалась эта субботняя смена. А для полного счастья, одна из бригад отвезла меня попутно домой. В общем, остался я с чувством исполненного долга и полного удовлетворения.

Все фамилии, имена, отчества изменены.

Лишь два профильных вызова

Да, подкачало нас нынешнее лето. Видать небесная канцелярия за что-то наказать решила дачников-огородников. Жара стоит ужасная. Ну а какие могут быть садово-огородные дела в такое пекло? Ведь этак можно запросто инсульт или инфаркт словить. Ну или в качестве альтернативы – тепловой удар. А кроме того, дождей нет и не предвидится. Нет, поливать-то мы поливаем, конечно, вот только дождевую воду никакая другая не заменит.

А вчера я на похоронах был. Ходил прощаться с Владимиром Петровичем – моим однокурсником. До ухода на пенсию, заведовал он медико-криминалистическим отделением областного бюро судебно-медицинской экспертизы. Специалистом был экстра-класса. Но потом вынужденно на пенсию ушел. Ведь у него один глаз почти ослеп, а на другом зрение ухудшилось. И если бы он дальше продолжил в микроскоп смотреть, то вообще бы зрения лишился.

Устроился Владимир Петрович на высокоинтеллектуальную работу сторожем. Пару смен отработал, как вдруг инсульт его сразил. Нет, руки-ноги не отказали и в лежачего инвалида он не превратился. Просто речь нарушилась, да с памятью были проблемы.

Время от времени, звонил Владимир Петрович на свою бывшую работу. Ведь был он снедаем тоской и чувством собственной бесперспективности. Надеялся, что общение с бывшими коллегами хоть на какое-то время принесет облегчение. Вот только все не так получилось. Его преемник Евгений Геннадьевич, повел себя до безобразия бестактно. «Петрович! Ты в запое, что ли? Каждый раз пьяный сюда названиваешь! Нет уж, ты сначала протрезвись и тогда поговорим!» – сказал он. И сие хамло не пожелало услышать, что речь нарушилась не от алкоголя, а от инсульта. Хотя, как врач, он должен был это понять безо всяких объяснений.

И накрыла Владимира Петровича тягчайшая депрессия. Стал он недвусмысленно озвучивать свои намерения добровольного ухода из жизни. А у него еще с давних лет, когда он даже и не помышлял ни о каких болезнях, была одна любимейшая тема. Утверждал он, что лучше всего расставаться с жизнью путем самоповешения. Ну и в конечном итоге, избрал он именно этот способ. Супруга следила за ним, да вот, не уследила. Ужасно все это. Нет, не надо никаких «легких» способов.