– Так почему же вы не сказали, когда вызывали, про травму головы?

– Как это не сказала, вы что?

– Хм, странно, мне ничего про это не передали.

«Ну-ну, дайте мне только приехать!» – злорадно подумал я, предвкушая страшную месть.

В височной области – весьма обширная скальпированная рана, но кровотечение почти остановилось. Нет, нашей бригаде не разорваться. Сразу двоих в разные больницы, мы везти никак не сможем. А это значит, что надо вызывать на себя.

– А Марина сейчас где?

– Должна быть дома. Ой, вы уж туда не суйтесь, вызывайте полицию!

– Ладно, сейчас разберемся. А вы с ней только вдвоем живете?

– Ну получается так. Мать ее в Москве работает вахтой. Господи, как я с ней измучилась! Ничего ей не помогает, никакое лечение. Хотя, плевать она хотела на это лечение. Последний раз и на укол не пошла и таблетки пить перестала.

Понятно, что пострадавшую мы без помощи не оставили, все, что положено сделали. И лишь после того, как передали ее фельдшерской бригаде, стали заниматься «нашей» пациенткой. Ну как заниматься? Вызвали группу быстрого реагирования. Да, с недавнего времени, наша скорая заключила договор с частным охранным предприятием. Они, в отличие от полиции, приезжают намного быстрей и действуют не менее эффективно.

Ну вот, через семь минут, прибыли трое парней. Больная открыла сразу, в руках у нее ничего не было.

– Здравствуй, Марин, что случилось, зачем ты бабушку ранила?

– Она мне больше не бабушка! И матери у меня больше нет! Они – людоедки! Бабушка сегодня суп сварила из человечьего мяса!

– А с чего ты так решила?

– Так я же как увидела, сразу поняла, что это человеческое мясо! Мать его из Москвы присылает через водителя, а бабушка готовит. Я теперь вообще не смогу есть ничего мясного!

– Все понятно. Давай, Мариночка, собирайся и в больницу поедем.

– Да я же должна в полицию идти!

– Марина, в полицию мы сами сообщим. А тебе на первое время нужно спрятаться в больнице.

– Ну да, правильно. Поедемте.

Нарисовал я острое бредовое расстройство. А уж точный диагноз в стационаре выставят.

Ну а теперь поедем на эпиприпадок у женщины шестидесяти одного года.

Встретил нас сын больной, который весьма буднично рассказал:

– Опять у нее припадок был. Два раза в месяц, как по расписанию. Короче, допилась она. У нее же это все от бухла началось. Только сегодня что-то долго она в себя не приходит.

Нет, в себя она уже никогда не придет, ибо мертвее мертвой.

– Все, умерла она, – сказал я сыну.

– Да блин! – воскликнул он. – Ведь мне же послезавтра надо на вахту ехать, в Нефтеюганск! Ну как же так-то? Все, теперь по новой надо работу искать! Вот, блин, зараза!

Нда, реакция сына на смерть матери, была, мягко говоря, необычной. Я даже и не нашелся, что ответить. В общем, рассказал я ему, как нужно действовать, и отчалили мы восвояси.

Следующим вызовом был психоз у женщины шестидесяти четырех лет.

В прихожей нас встретила дочь больной.

– Слушайте, давайте уже, делайте с ней что-нибудь! – возмущенно сказала она. Ведь так дальше не может продолжаться! Она уже все мозги пропила, ни черта не соображает! Ее же вообще нельзя без присмотра оставлять! Пойдемте на кухню, я вам покажу. Вот, смотрите!

Дааа, больная проделала филигранную работу. Внутреннее стекло в окне было разбито и все осколки вынуты, а наружное – целехонько! Тут появилась сама мастерица со следами хронического алкоголизма на лице.