После выписки Михаил не работает. Продолжает жить совместно с мамой. Несмотря на то, что она его полностью содержит, он продолжает относится к ней крайне враждебно. Но, как и положено настоящей матери, она взвалила на себя сей тяжкий крест и смиренно его несет, полностью позабыв свою былую злую резкость.

Все фамилии, имена, отчества изменены.

Трудный диагноз

Анастасия, сорок лет. По образованию биолог, преподает в колледже. Не замужем, детей нет.

Уже как два года была она пленницей алкоголизма. Нет, светлые промежутки свободы, конечно, возникали. Вот только длились они недолго, один месяц максимум. Почему так мало? Да просто тяготилась Анастасия вольной жизнью. В пьяном угаре она неизмеримо более комфортно себя чувствовала. А развился этот тяжкий недуг от того, что однажды, будучи в тоскливо-упадническом настроении, решила она винца выпить. И так ей понравилось, что, не раздумывая, отдалась зеленому змию, сделав его верным спутником жизни.

На работе свои близкие отношения с алкоголем скрывала тщательно, трудовую дисциплину соблюдала безукоризненно. Поэтому никто даже и помыслить не мог, что уважаемая Анастасия Сергеевна является хронической алкоголичкой. Но так продолжалось ровно до той поры, пока не появился похмельный синдром. По утрам становилась так худо, что весь белый свет был не мил. Так что без опохмела ни о какой работе даже и речи не шло. Но это еще полдела. Ведь алкоголь-то имеет привычку разлагаться. А это значит, что для поддержания более-менее комфортного состояния, нужно добавлять еще и еще. И стала Анастасия брать с собой плоскую чекушечку, периодически причащаясь в туалете. В последнее время даже и посреди занятий покидала аудиторию с этой целью. Дабы не быть замеченной, пользовалась духами и жевачками, стараясь ни к кому не приближаться. Да она и не была общительной, ни с кем из коллег доверительных отношений не поддерживала, ни в каких совместных мероприятиях не участвовала. Ну а придя домой, напивалась так, что окончания дня совершенно не помнила. Нет, не нуждалась она в собутыльниках, а потому, пила исключительно в одиночку. И вообще, Анастасия не доверяла людям, ко всем окружающим настороженно относилась. По этой причине коллеги считали ее «странненькой дамочкой».

А в последнюю неделю все пошло как-то не так. Балансировала она на грани провала. Вести занятия стало тяжкой обузой. Как-то дала студентам самостоятельную работу, а пока те ее выполняли, взяла да заснула, подперев голову рукой. Потом отпустила группу раньше положенного. И все это не осталось незамеченным. Вызвала ее к себе заместитель директора. Сказала, мол, какая-то вы не такая в последнее время, Анастасия Сергеевна. Вы заболели, что ли? И посмотрела так, будто знает всю ее подноготную. Ну а той, что оставалось? Ответила, что да, нездоровится мне. На другой день больничный взяла с твердым намерением выходиться. Понимала Анастасия, что надо бы ей «прокапаться», вот только денег на это не было. Да и откуда им взяться? Ведь пагубная страсть требовала расходов, а до дешевых «фанфуриков» она пока не докатилась. Ну а кроме того, велика ли зарплата-то у педагогов? Так, слезы одни. На такой доход особо не размахнешься.

По собственному опыту Анастасия знала, что первые три дня будет особенно тяжко. Просто надо терпения набраться, собрать волю в кулак и перетерпеть. Тошнило ее, бросало то в жар, то в холод, дрожали не только руки, но и вообще все тело. Да еще и какие-то непонятные страхи мучали. Поспать бы, чтоб во сне эту абстинентную бурю пережить. Но вот сна, как назло, не было. Забудется на пару часов и просыпается, мучимая очередным кошмаром. А при пробуждении страх наваливается. Казалось, будто вот-вот из темноты нечто жуткое появится. И стала она только при свете спать. Причем свет включала во всей квартире, чтоб никаких темных уголков не оставалось.