Полицейские больше не пытались его увещевать. Поняли они, что новоиспеченный задержанный – больной человек, нуждающийся в медицинской помощи. А потому, вызвали скорую и ждали ее приезда.

Вот, наконец, приехала долгожданная психиатрическая бригада: пожилой седовласый врач и двое молодых крепких фельдшеров. Увидев их, Михаил сразу все понял.

– Ну что, решили меня дураком объявить и в психушку закрыть, да?!

– Михаил Валерьевич, никто и никем вас не объявляет. Давайте мы с вами пообщаемся.

– Да не собираюсь я с вами общаться! При чем тут вообще скорая?

– Михаил Валерьевич, и все-таки объясните, пожалуйста, как вы узнали про взрыв? Это, кстати, не понимаем не только мы, но и полицейские.

– Ой, да хватит уже спектакль разыгрывать! Вы – пожилой человек, и вам не стыдно быть клоуном?!

– Но ведь мы же на самом деле не понимаем!

– Нет, а что тут непонятного? Мне сообщили, что через пятнадцать минут будет взрыв. И он действительно произошел.

– Уточните, пожалуйста, кто вам сообщил?

– Я его не знаю, но могу предположить, что он сотрудник спецслужб. Мне он не представлялся.

– А вы с ним лично встречались? Видели его?

– Нет, не видел. Я только слышал его голос. Он, по всей видимости, использовал какую-то специальную технику. Поэтому его голос передавался мне прямо в мозг.

– С голосом теперь все понятно. Ну а как вы узнали, что взрыв действительно был?

– Как узнал? Просто почувствовал, как взрывная волна по ушам ударила. Уж это-то не только я слышал, но и все вокруг!

– Так вот в том-то и дело, что кроме вас, больше никто и ничего не услышал!

– Слушайте, док, я уже не мальчик и ваше вранье всерьез не воспринимаю!

– Хорошо, как скажете. Но вот в больницу вам поехать придется.

– Ага, значит, я правильно понял, что вы меня в дурке закроете? Вот она, коррупция: менты террористов крышуют, а вы всех неугодных устраняете! Ну что, док, за сколько продались-то, а?! Нет, а что, признайтесь, ведь здесь же все свои!

– Михаил, все, хватит! Поехали!

– Нет, нет, погодите! Не надо меня никуда везти! Я обещаю молчать и вообще не вспоминать эту тему! Отпустите меня, пожалуйста!

– Михаил Валерьевич, успокойтесь, пожалуйста, и поедем!

– Эх док, ну ты и подонок! Ты же клятву Гиппократа предал, на бабло ее променял!

Так и пришлось везти его связанным.

Испытал Михаил ужаснейшее чувство крушения жизни. «Вот и рухнуло все. Жить мне теперь незачем. Но какой же я дурак! Ведь этот результат можно было просчитать заранее! Хотя, это я еще легко отделался: они запросто могли бы этот теракт на меня повесить! Ладно, будь, что будет, смирюсь с судьбой».

В больнице, Михаил перестал откровенничать и на все вопросы о случившемся, отвечал «Ничего не было, я ничего не знаю». Перестал он подпускать кого бы то ни было, к своим переживаниям.

С большим трудом, но все-таки уговорили его дать добровольное согласие на госпитализацию. Объяснили, что в случае отказа, больница обратится в суд и тогда, по его решению, в больнице придется задержаться, минимум, на полгода. А вот при добровольном согласии, срок лечения будет намного меньше.

Очень медленно и с большим трудом, шел Михаил к ремиссии. Полная критика к своему состоянию появилась аж через месяц. Появиться-то она появилась, вот только враждебное отношение к матери никуда не делось и никаким переубеждениям не поддавалось. Окончательным диагнозом была параноидная шизофрения.