Утром третьего дня, Анастасия не спала с пяти часов. Прислушалась к себе: не лучше ли стало? Вроде бы и получше, но все-таки ни о какой работе пока и речи быть не могло. И вот с новой силой навалился страх. Обдал холодной волной, заставляя вздрагивать от любого шороха. Отовсюду исходила явственная угроза. «Что-то будет. Сейчас что-то будет», – грозно предупреждало предчувствие.

Утверждение «мой дом – моя крепость», больше не работало. Ощутила Анастасия свою полнейшую беззащитность. «Букашка я несчастная. Сдует или смоет меня. Раздавят или сожрут. Исчезну с лица земли в мгновение ока, и никто обо мне не вспомнит», – думала она, снедаемая страхом.

Вот, вроде бы что-то промелькнуло. Вздрогнула она, сердце бешено заколотилось, руки-ноги мгновенно похолодели. А нет, показалось. Но расслабляться нельзя ни на минуту. Опасность, кругом опасность. Так, все, надо отвлечься и чаю попить. А вот есть не хотелось совершенно. Сварила вчера куриную лапшу, съела несколько ложек и все на этом.

Открыла воду, чтоб чайник налить и услышала какое-то неясное мужское бормотание. Закрыла кран, и тут же все прекратилось. Внезапно в голове раздалась неприятная громкая музыка. Будто наушники вставили. Она даже уши потрогала: может, надела да забыла? Но нет, разумеется, никаких наушников не было. Что такое-то? Что вообще происходит?! Музыка переросла в невыносимую какофонию, а та перешла в механический звук, напоминающий «жу-жу-жу». И вот, наконец, все стихло. «Это что за издевательство? Такое чувство, будто кто-то специально мне транслирует эти звуки, чтобы с ума свести. Но кому это нужно? Совершенно все непонятно».

Вдруг по полу поползли плоские изображения средневековых рыцарей. Яркие, отчетливые, детализированные. «Это как же так делают-то? – в полнейшем недоумении думала Анастасия. – Через проектор, что ли, показывают? Но кто это, и как они очутились в моей квартире?». Встала, прошлась, все тщательно осмотрела. Но нет, не увидела никого и ничего постороннего. «Наверное, с улицы проецируют! – догадалась она. – Так это что, получается, значит, я у них как на ладони?».

Чудеса тем временем продолжались. Из кухни вышла ее бабушка, умершая девять лет назад. Да, вот так просто и обыденно, взяла и вышла. Но была она совсем не такой, как при жизни. Не внешне, нет. Всегда мягкая и добрейшая, теперь она являла собой полную противоположность. Во взгляде ненависть, лицо злое, кулаки сжаты.

– Бабуль, ты откуда взялась? – спросила не своим голосом Анастасия.

– Какое твое собачье дело, откуда? Ну-ка, давай собирайся живо и пойдем со мной!

– Куда, бабуль? Ты почему такая злая?

– Настька, кобыла драная, если не прекратишь болтать попусту, я из тебя душу выбью!

– Нет, никуда я с тобой не пойду! Уходи отсюда сейчас же!

После этого, разразившись циничными оскорблениями, бабушка прошла в угол и исчезла.

«На «глюки» совершенно не похоже: все совершенно реально. Так, в следующий раз надо сфотографировать», – решила Анастасия. Но ее размышления прервало новое явление. Из стены в комнату проникло нечто бесформенно-желеобразное, похожее на большую медузу. В голове раздался мужской голос, который повелительно сказал: «Смотри, Настя!». Тут же стена исчезла, и ее взору предстали двое подростков лет пятнадцати. Фоном была уныло-серая, холодная равнина, без единого следочка зеленой растительности.

– Мама, здравствуй! Это мы, твои нерожденные дети – Вася и Ваня.

– Что вам от меня нужно?

– Мамочка, приходи к нам, пожалуйста! Нам без тебя очень плохо!

– А где вы сейчас, что это за местность?

– Мамочка, приходи, мы тебе все покажем.