В участковый пункт полиции он попал лишь спустя три дня. А то все закрыто было. Молодой участковый встретил Петровича саркастически:

– Ну что, Алексей Петрович, кого на этот раз вычислил?

– А ты Пал Сергеич не насмешничай! У тебя, можно сказать, под носом террорист взрывные устройства мастерит, а тебе все побоку!

– Ну и кто же это такой? – недоверчиво спросил участковый.

– А тот который в сто восемнадцатом доме живет, в семидесятой квартире.

– Погоди, погоди, это Серега Пушкин, что ли?

– Ну а я почем знаю, Пушкин или Лермонтов. Вот только он нехорошими делами занимается. Смотри, будет у тебя теракт на участке, так не обрадуешься!

– Да какой теракт? Серегу полгорода знает, он аудиоусилители делает. Штучный товар! Ну а ты, Алексей Петрович, давай, завязывай за людьми подглядывать!

– Да я, вообще-то, вашу работу делаю! – не отступал Петрович.

– Алексей Петрович, свою работу мы сами сделаем. А вот вы рискуете попасть под уголовную ответственность за нарушение тайны частной жизни.

– Ну, ну, я еще найду на вас управу! А то будет он мне уголовной ответственностью грозить! – и с этими словами, резко развернувшись, он ушел не прощаясь.

В голове Петровича помутилось. Как пришел домой, не помнил. Ну а дома, с величайшим удивлением увидел умершую одиннадцать лет назад жену Шуру.

– Шурочка, милая, откуда ты появилась? – не веря своему счастью спросил он.

– Ну чего ты городишь-то? Из магазина пришла, – ответила воскресшая Шура.

– Ой, как хорошо! Умница ты моя! Может, поесть хочешь?

– Да ничего я не хочу! Сейчас стирать буду!

И тут Петрович с ужасом увидел, что кто-то подменил раковину и унитаз. Ведь он же помнил прекрасно, что они были новенькие, чистенькие, а эти – пожелтевшие, с потеками ржавчины. «Ой, а ванна-то на что похожа!» – изумился Петрович. «Соседи. Это соседи из двадцать третьей квартиры! Не зря же они так слащаво здороваются, прям в глаза заглядывают! Ну погодите, подлюки, сейчас я вам сделаю!» – злорадно сказал он. Шурочка куда-то исчезла. Ну и к лучшему, не надо ей ничего этого видеть.

Петрович взял топор и направился к двадцать третьей квартире. «Нна, падла! Нна, <самка собаки>! – что есть мочи, лупил он топором по входной двери соседей. Он так увлекся, что не заметил приезда полиции и скорой.

– Снимите наручники, <гомосексуалисты пользованные>! Ааа, больно, <распутная женщина>! Снимите, я – сотрудник милиции!

– А сколько вам лет? – спросил какой-то мужик в скоропомощной форме.

– Тридцать шесть.

– Ну вот видите, неправильно. Вам сейчас семьдесят один год. И вы не сотрудник милиции, а пенсионер.

– Вы чего мне дуру-то гоните, уважаемый? – возмутился Петрович.

– Никто ничего не гонит. А вот полечиться вам нужно, – спокойно ответил врач.

– Вот сам езжай и лечись! – ответил Петрович.

Но слушать его не стали. Полицейские аккуратно подняли его и повели к машине скорой.

Напоследок, Петрович от души пнул по ноге одного из полицейских.

В психиатрической больнице Петрович лечился долго: около трех месяцев. Но, к сожалению, безрезультатно. Он полностью забыл не только события со слежкой, но даже самого себя. Да, ведь не зря же есть закономерность, что состояние дементных больных ухудшается после госпитализации. Оформили его в интернат, а квартира его досталась сыну.