– Раб божий Константин.

– Ну, рассказывайте, Константин, что вы делали в монастыре?

– А что делал… Трудником я там был. Жил, работал, хотел послушником стать, а потом и монашеский постриг принять. Но, оказалось, что там не Богу, а дьяволу служат…

– И как вы это поняли?

– Просто понял. Господь мне попустил нечистых духов видеть. Бесов, проще говоря. И воевать с ними.

– Так вроде бы такое попущение дается только праведникам? Вы себя считаете таким?

– Эээ, доктор, я понял, куда вы клоните! Думаете, я в грех гордыни впал? Нет, я много испытаний прошел. И в Афгане, и в Чечне воевал я в секретном спецназе, в зоне сидел, в дурке лежал.

«Ну, уж привираешь ты, мил человек. Слишком молод ты для Афгана. Школьников туда точно не отправляли!» – мысленно отметил я. А уж про службу в спецназе сейчас каждый второй, если не каждый первый рассказывает. Будто нет и не было у нас никаких других родов войск и воинских формирований. Исключительно один спецназ.

– С этим все ясно. Ну а зачем вы окна били, зачем священника ударили?

– Не, не, не, все не так было. Окна я случайно разбил, я в бесов целился, они там прямо гроздьями висели, в кельи заглядывали, братию искушали! И по морде я дал не священнику, а дьякону. До священника я, к сожалению, не добрался.

– Так за что вы дьякона-то?

– За то, что он пел богохульную ектенью: «Паки, паки миром Дьяволу помолимся!». Вы поняли, да, какой это монастырь? Кому они служат?

– А другие слышали такое?

– Нет, конечно! Как они могут слышать, если у них мозги затуманены?! Они уже души свои загубили полностью! Ладно, доктор, проехали. Ну что, в дурку меня повезете?

– Не в дурку, а в психиатрическую больницу.

– Ладно, не придирайтесь к словам. Поехали, я готов к испытаниям. Господь мне их зачтет. Вот только тут такое дело… Завшивел я малость… И в голове, и в одежде, заразы, ползают.

– В больнице обработают, не переживайте.

Больного приняли без проблем, вот только санитарка приемного отделения смотрела на нас, как на врагов народа…

– Центральная! Шестая свободна, нам нужно машинку обработать.

– От чего?

– От вшей.

– Приезжайте.

Дезинфектор Петровна тяжко вздохнула и сочувственно поинтересовалась:

– Ну чего, Иваныч, мандавошек, что ли, подцепил?

– Ой, и не говори, Петровна, совсем зажрали!

Еще целый час не вызывали. Отлично: времечко постепенно движется к концу смены!

А вот и вызовок: «Адрес такой-то, М., 40 л., без сознания». Ну что ж такое-то, а?! Уж и бригад сегодня много, а все равно суют все подряд!

– Надь, ну ведь сегодня же двадцать семь бригад! Неужели только психиатрам можно дать боль в груди с задыхом? – высказал я диспетчеру.

– Юрий Иваныч, ну вот верите-нет, все заняты! Вон двадцать три вызова висят, из них три экстренных!

– Ладно уж… – сдался я.

Дверь открыла заплаканная супруга больного.

– Ой, скорей, скорей, проходите, пожалуйста! Он задыхается!

Больной с покрытым испариной лицом, сидел на диване. Дыхание клокочущее, тяжелое, частое.

– С сердцем плохо… Задыхаюсь… – прошептал он.

Мои парни, не дожидаясь никаких указаний, сразу начали работать. Гера записал ЭКГ, Толик катетеризировал вену. Давление 130/90 мм! Это просто счастье неописуемое, что он еще и давление держит! В общем, имеем мы острый нижний инфаркт миокарда, осложненный отеком легких.