— Ой, Мишель! — Эмили мгновенно забыла Рича и рассмеялась. — Слушай, я тут такое недавно устроила!

— Что? — недовольно переспросила сестра. Она не любила, когда ее перебивают.

— Я сказала одному человеку, что я — это ты. Наврала ему с три короба, что снимаюсь в фильмах, живу в Канаде (правда, я сказала, что снимаюсь в Голливуде), что меня зовут Мишель, мне тридцать лет… В общем, все про тебя. Ну, кроме мужа и ребенка, конечно.

— А почему «конечно»? — еще мрачнее спросила сестра.

— Как это — почему? Он же мужчина! Зачем я буду врать, что у меня есть муж?

— А что за мужчина?

Эмили поморщилась.

— Ну какая разница, мужчина как мужчина. В поезде познакомились, в мое купе сел, место перепутал. Всю дорогу мы вино пили, кстати коллекционное. Приличный такой, только старый. Тридцать пять лет. Я тебе про другое говорю…

— Слушай, а вы потом не встречались?

— Да нет, конечно. Зачем он мне сдался?! Мишель, послушай…

— Эмили, тебе голова зачем нужна?

— В смысле?

— Чтобы класть в нее еду и делать прическу? У тебя мужчина с коллекционным вином пропадает, а ты говоришь, что нет никого на примете!

— При чем здесь вино?

— А при том! Просто так дорогими винами не угощают. Из этого может получиться неплохой адюльтер.

Эмили замолчала, раздумывая над словами сестры. Когда они с Кларком прощались на вокзале, ей, признаться, и самой пришло это в голову. Но как-то неосознанно. К тому же она еще не успела опомниться, увидеть новый город, определиться с местом проживания и всякое такое. Рано еще пока было думать о Кларке, тем более ему звонить. А тут еще Ричард спутал все карты. Эмили на секунду замерла, пораженная новой идеей, и мстительно прищурилась.

— А что, интересная мысль.

— Ну слава богу!

— Надо ему позвонить.

— Рада за тебя. Слушай, сестренка, мне надо бежать. Дэнни уснул, я тоже хотела вздремнуть, нельзя упускать такой случай.

— Хорошо, — медленно проговорила Эмили, размышляя о своем. — Спасибо тебе, Мишель.

— Не за что. Созвонимся. И вот что, Эми. Обещай мне одну вещь. Даже две.

— Какие?

— Обещай, что никогда и ни при каких обстоятельствах не вернешься к матери и к Ричарду.

— Почему?

— Потому.

— Даже если я буду пропадать в Нью-Йорке?

— Нет. Пропадешь ты дома. Или вдвоем с Ричем. Обещай, что даже если будет очень трудно, ты не сдашься этим двум людям. Лучше сразу приезжай ко мне.

Эмили пожала плечами.

— Ну хорошо. Обещаю. Только у вас там холодно.

— Думаю, что до этого дело не дойдет, — рассмеялась Мишель. — Все, пока. Я хочу спать.

— Пока.

Эмили нажала отбой и медленно пошла по аллее парка.

Чемодан вина! Она улыбнулась. Как же я могла про него забыть!

Она принялась копаться в сумочке. Да, телефон сохранился. Квадратный клочок белого картона и цифры посередине. Ни имени, ни должности. Странная визитка.

Эмили знала людей, стремящихся уместить на малюсеньком клочке бумаги все свои регалии, звания и даже увлечения. Некоторые, шутки ради — а может, всерьез, — к перечню своих должностей добавляли что-нибудь, типа: «владелец яхт-клуба, отличный сёрфингист!» Были и такие, кто скромно и лаконично печатал на визитках лишь свое имя и фамилию.