Я посмотрел на беса и покачал головой. До описываемого состояния было еще очень далеко. К чести Григория, он забрал продукты. Поднял пакеты над собой — все-таки имелись небольшие проблемы с ростом — и уволок на кухню. И там уже проворно стал разбирать.

— Коньячок взял? Значит, не такой пропащий, как я думал. Это правильно, знакомство нужно отметить.

— Ты же вроде говорил, что только по праздникам пьешь, — ответил я из ванны, моя руки.

— Так если живые и здоровые, неужели не праздник?

— Резонно.

— У тебя где стопки? Найти не могу.

Я дошел до кухни и открыл дальний ящик шкафа. Туда из-за плеча уже заглядывал Григорий. Зря, потому что в углу стояла икона, оставшаяся от бабушки. Меня она как-то смущала, поэтому я решил ее убрать. Ожидал, что сейчас бес зашипит, от него пойдет дым или произойдет что-то такое, сверхъестественное. Но нет, Григорий самоубиваться не торопился.

— На тебя иконы не действуют?

— А должны? — поинтересовался он.

— Ну не знаю. Вроде бесы с церковью не особо дружат.

— Ты мне скажи, друг мой хороший, а до церкви бесы как жили?

— Не знаю, — ответил я. — А жили?

— Жили не тужили. Потому глупостей не говори. А то фильмов насмотришься — еще на волкодлаков с чесноком попрешь.

— На кого? — мне не понравилось само слово. Веяло от него чем-то нехорошим.

— Не повезет — узнаешь.

Только тут бес принюхался, словно от меня чем-то смердело. А после недовольно нахмурился.

— Ты где так истратился? Хиста почти не чувствую.

— Да денек у меня выдался тот еще…

К слову, ноги действительно подкашивались, будто из меня все соки выпили.

— Так рассказывай.

Бес меж тем деловито и быстро порезал колбасу, сыр и овощи. А говорит, что готовить не умеет. С другой стороны, это же не еда — закуска. Я разлил коньяк по рюмкам.

— Давай, за знакомство, — сказал я, понимая, что день выдался чересчур длинным.

— За взаимовыгодное сотрудничество, — поддержал бес.

Пил Григорий тоже сноровисто, с видом профессионала. Опрокинул рюмку в себя, даже не поморщился. Потом выдохнул в кусок колбасы и только спустя несколько секунд шумно зажевал.

— Ох, пошла родимая, — сказал он. — Ты рассказывать-то будешь или нет? Одна голова хорошо, а две…

— А две — это у вас что-то с хистом, — пошутил я. — А если серьезно…

Говорил я долго. Григорий успел махнуть две полные рюмки. Но слушал внимательно, будто бы даже сосредоточенно. И только когда я закончил, укоризненно покачал головой:

— Везет тебе, хозяин, словно в понедельник родился.

— Есть такое, — согласился я. — Это у меня с самого детства. Своеобразная прививка от счастливой жизни.

— А встретил ты не кого-нибудь, а Вранового.

— Еще раз и по буквам.

— Врановой, он воеводы помощник. Злой рубежник, за порог ведуна шагнул. Хотя прошлой моей хозяйки и слабее. Злой, жадный и нелюдимый. Из чухонцев.

— Из кого? — не понял я.

— Ну, из этих, как вы там их кличете, финнов. Его воевода специально из княжества Суомского за какие-то невероятные деньги выкупил.

— Откуда выкупил⁈ — у меня чуть глаза на лоб не полезли.

— Из княжества. Он, почитай, местному князю подданным был. В наши земли просто так перейти не мог без откупа. Ну, и после всего более в Суоми ни ногой. А нужно воеводе все это потому, что Врановой очень хорошо ихнюю нечисть знал.

— Их, — на автомате поправил я.

— Ихнюю, — Григорий обозначил, что на лингвистические инсинуации не пойдет.