— Да не переживай, все нормально. Главное, что тварь мертва.

— Тяжело тебе будет. Ты вроде ученый, а головой совсем думать не хочешь. Ты кого убил-то, понял?

— Как тут понять, если о ней никто ничего не знает. В энциклопедиях не написано, в интернете тоже сомневаюсь, что что-нибудь есть.

Григорий на мои пространные объяснения не обратил никакого внимания. Лишь заметил:

— Если рубежник нечисть убьет — это одно. Самое страшное, что случится, — нечисть из того же рода ему мстить будет. Ты же уничтожил создание рубежника. Вроде как ему навредил. И теперь с ним враждой связан. Рано или поздно встретитесь!

— А как же кулон? — похолодело у меня все внутри.

Про нечисть — это еще куда ни шло. Думалось, что чертей и прочую шантрапу разогнать при случае удастся. А вот с другими обладателями рубежного хиста я встречаться пока не собирался. Хватило вида Вранового и того кощея. Да и рассказы про воеводу с гибкой моралью и работающего на него мазохиста, который от ран становился сильнее, надежды не прибавляли.

— Не знаю, — пожал плечами бес. — Все, что мог, рассказал.

— Только ты и приврать любишь, — напомнил ему я.

— Лишь когда мне правду говорить невыгодно. А того, чтобы тебя убили, я хочу меньше всего. Так что не ерепенься и к словам не цепляйся.

— Ладно, давай что-нибудь поедим. Осталось что-то еще?

— Да, в холодильнике картошка жареная.

Само собой, он даже не дернулся, чтобы пойти и разогреть ее. Короче говоря, мне достался не помощник, а информационный справочник. Который, правда, часто выдавал не все сведения. А иногда и ложные. Иными словами — «Википедия», составляемая школьниками.

Я только теперь понял, что проголодался. Еще бы, давно не ел. Умудренный опытом, я позавчера нажарил огромную сковородку картошки и сделал макароны по-флотски, куда бахнул сразу две банки тушенки. Причем хорошей, а не того соевого ассорти, которое в последнее время заполонило полки магазинов.

Видимо, бес в прошлой жизни был моряком, потому что от макарон осталась лишь грязная посуда. Зато картошечка, точнее, треть от нее, сохранилась. Хоть что-то.

Я стоял в домашней одежде, водя деревянной лопаткой по сковороде, и размышлял. Вообще у меня часто случались такие медитативные откровения. Бывает, намеренно хочешь узнать ответ на сложный вопрос, и не получается, как бы ты ни напрягался. А стоит чем-то увлечься — той же уборкой или готовкой, — как мысли сами складываются в нужном направлении.

Вот и теперь медитативное помешивание картошки навело меня на правильный лад. Григорий говорил, что у рубежников многое приходит само. И еще обмолвился, что единственный, кто мог что-то знать о происходящем, — прошлая хозяйка. От верной догадки на мгновение даже заболела голова. А что, если действительно что-то поменялось? Ведь я уже двухрубцовый. Получается, что пусть и немного, но с хистом сроднился.

Я ломанулся в комнату, как лось, почуявший соль. Распахнул шкаф и запустил руку в сложенную одежду, извлекая подарки умершей старушки. Так получилось, что сейфа у меня не было, как и святая святых каждой квартиры — стенки. То есть она была, но я посмотрел на это добро и пришел к единственно верному решению: выкинуть ненужный хлам. А то и развернуться негде.

Потому все важное и ценное, включая документы и деньги, я хранил в шкафу среди одежды. Выглядело это, конечно, как очередная блокировка Роскомнадзора. Я даже вспомнил популярный мем — крохотную калитку среди бескрайнего поля. И понимал: едва ли опытного домушника остановят мои ухищрения. Но не на виду, и уже неплохо.

Тетрадь в переплете из темной кожи я нащупал сразу. Торопливо раскрыл и чуть не закричал от радости. А ближе к концу нашел исписанные убористым ровным почерком листы.