Если честно, я не все понимал в этом разговоре. Разве что про промысел, который будет мучать Вранового до того, как он отдаст богу душу. Я много слышал об этом, но ни разу не видел. И, признаться, не очень-то хотел.

— Извини, но давай все закончим быстро, — продолжал Ткач, улыбаясь, как по мне, совсем не к месту, хотя зубы у него были хорошие, ровные. — У вас здесь очень миленько, но уж как-то слишком провинциально. Все медленно и лениво. Я даже засыпаю. Поэтому… — Кощей щелкнул пальцами.

Я не сразу понял, что именно произошло. На расстоянии пары метров перед Врановым образовалось нечто вроде облака картечи, которое быстро и решительно прошло сквозь тело рубежника, оставляя после себя десятки ран. Смертельных ран.

Я видел, что происходит с Врановым. Понимал, что сейчас делает его хист. Тщетно пытается залатать все прорехи в организме. И у него ничего не получается. Рубежник умирает.

Кощей по имени Ткач медленно подошел, только теперь обратив внимание на меня. Даже легонько кивнул, приветствуя и совершенно не глядя на умирающего, словно там все уже было решено.

А вот Врановой меж тем не просто умирал, он действительно начинал мучаться. Его тело изогнулось дугой, на шее выступили вены, мышцы напряглись.

— Скажешь, когда будешь готов отдать, — произнес Ткач, демонстративно глядя на часы.

— Я… Нет… Я…

На краткий миг Врановой смог открыть глаза и посмотреть на меня. Не знаю даже, что придало ему сил.

— Захожий… Внутри она… Поднеси меня… Помоги ей.

Звучало это как бред. Однако я все понял. Все понял и Ткач, который повернулся ко мне.

— Нет, — покачал он головой. — Она обычная чужанка, чтобы иметь такой сильный хист.

В этот момент у меня не было страха, хотя бояться, наверное, следовало. Лишь четкое понимание правильности собственного решения. Я вновь услышал короткое «Нет». Однако и оно не могло меня остановить. Даже возникни опять то самое облако картечи, я все равно бы сделал все, что от меня зависело. Никогда не думал, что данное обещание придется так скоро выполнять.

Я поднял на руки кровоточащее тело Вранового, который корчился от мук, и поспешил к дому. Не только потому, что понимал — рубежнику осталось недолго и каждая секунда приносит ему невероятные страдания. Но и чтобы кощей, который будто сомневался, не смог меня остановить.

Однако тот, всего пару раз окликнув, затем словно смирился с моим выбором. Я же торопливо ворвался в хижину, даже не сразу сообразив, где здесь жена Вранового.

Убранство дома было бедным. Вместо кровати — топчан с набросанными поверх тряпками, скудная посуда, ведро воды и разрушенная печь. Я не сразу понял, что в одежде укрыто живое существо.

Чужанка походила на вырезанную из дерева статую человека. Даже не так, что-то очень отдаленно напоминавшее человека. Просто обтянутый кожей скелет. От вида всего этого у меня по спине мурашки пробежали. Однако медлить было нельзя. Сказав «А», говори и «Б».

Я торопливо поднес рубежника к его жене, или тому, что осталось от нее, и бережно, чтобы ненароком не сломать конечность чужанки, соединил их руки.

— Ритва… — простонал он. — Сиелу… Я знаю… знаю, что ты слышишь… Возьми…

— Нет, — тихо прошелестела мумия. — Я давно не понимаю, зачем мне жить.

— Теперь все изменится. Во имя нашей любви… Во имя… меня… Возьми.

Она ничего не ответила. Однако я почувствовал хист, меняющий хозяина. Промысел, ранее тщетно пытающийся спасти Вранового, перетекал в почти мертвую чужанку.

Я думал, все будет происходить долго.