К столику Светланы мы явились в полном составе: молодой некрасивый человек в джинсах и кроссовках, косящий правым глазом подросток с наушником в ухе и бес. Хорошо, что последний был спрятан в портсигаре. Потому что, судя по возмущенному взгляду толстого старичка, ему хватило и начального дуэта.

Зато Светлана справилась с удивлением, пристально рассматривая Митьку, а после обратилась к старичку:

— Леопольд Валерьевич, это Матвей. Я вам про него рассказывала.

— Здравствуйте, — мужчина чуть наклонился вперед и протянул руку, которую я с определенным запозданием все же пожал. Рубежники и нечисть четко вбили мне в голову, что касаться чужих ладоней — не только негигиенично, но порой даже опасно для жизни.

А я тем временем рассматривал этого самого Леопольда Валерьевича. Было видно, что денег у него не просто много — очень много. Золотые часы, дорогой костюм, запонки с камушками. Кто вообще носит запонки? Попаданцы из девятнадцатого века в наш?

Однако все выглядело как-то неряшливо. Костюм висел мешком, на плечах лежали хлопья перхоти, очки заляпаны отпечатками пальцев. И это не потому, что, когда пришли большие деньги, Леопольд Валерьевич решил, что мир должен принимать его таким, какой он есть. Держу пари, он и раньше не особо следил за собой. Просто повезло разбогатеть.

С другой стороны, я не дерматолог его перхотью заниматься. Если он ее не замечает, ему же хуже. Вот Светлана сидела рядом со стариком без всякой брезгливости. Либо воспитана великолепно, либо понимает масштаб личности.

Я же скрестил пальцы в замок перед собой и представил себя в роли участкового врача:

— Ну, на что жалуетесь?

Было видно, что старичку неудобно, то ли передо мной, то ли перед Светланой, то ли перед всеми сразу. Поэтому госпожа Рыкалова взяла инициативу в свои руки:

— Леопольду Валерьевичу сложно об этом говорить. Он не до конца… верит в происходящее.

— Понимаете, молодой человек, я рос в Советском Союзе. Марксистско-ленинская философия, научный коммунизм, политическая экономика, атеизм. В моей жизни не было места мистике. И даже когда Светочка сказала, что у моей проблемы должно быть иное решение, я сомневался. Да и вы, честно сказать, не производите впечатление серьезного специалиста.

Ох, чувак погряз в прошлом. Как ему объяснить, что нынешние миллиардеры могут носить рубашки поло и выглядеть как обычные смертные? Понятно, что я не миллиардер, но все же.

— Вам нужны доказательства? — спросил я.

— Если бы вы могли их привести, было бы замечательно.

Вообще самым простым способом мне казалось придавить хистом. Но, опять же, внутренний голос советовал этого не делать. Будто после подобного все станет лишь хуже. Тогда что? Попросить Митьку обернуться в черта? Вот только что тогда будет — даже представить сложно. Визг, крики, истерики. Но имелся и другой способ, так сказать, персональный. И мне он нравился даже гораздо больше. Потому что сделает все то же самое, только вместе с этим плавно подготовит клиента.

— Хорошо, доказательства так доказательства. Прежде я хочу вас предупредить об одной простой, но очень важной вещи. Если все, о чем я рассказываю, уйдет дальше этого стола, то вы можете серьезно пожалеть.

В моих глазах на секунду полыхнул хист. Его даже выпускать не пришлось. Старик торопливо кивнул.

— Леопольд Валерьевич, вы пьете?

— Очень редко.

— Давайте так. Я закажу вам выпивку. А когда вы допьете, то предоставлю вам все доказательства.

Старичок сомневался недолго. После чего все же кивнул.

Я подозвал официанта:

— Какой у вас самый крепкий коктейль? Ну такой, чтобы пить приятно, но по шарам давало.

Гарсон посмотрел на меня, едва ли не закатив глаза.