Вскоре город если не закончился, то начал будто мельчать. Высокие дома уступили место скособоченным постройкам. Вот люблю за это Выборг. Идешь по центру — вроде нынешнее время, пусть и с оговорками, свернешь налево — оп, две тысячи шестой год, направо — здрасьте, начало двадцатого века. Эх, в нас бы денег вложить да причесать, те же финны сюда валом бы валили.

Но я не только наслаждался сомнительными видами, а держал в голове, что еще может пригодиться. К примеру, по пути попался необходимый магазин, где я купил моток шерстяной нити. Правильно говорят: если рубежнику что-то нужно, весь мир выстраивается вокруг него.

Правда, не успел я обрадоваться, как тут же угодил ногой в прореху в асфальте и слегка подвернул голеностоп. Ну да, одно дело рубежник, другое — ты, Бедовый.

Наконец черт остановился возле склонившегося к земле дерева. Я всегда думал, что ивы растут у воды. Эта вполне хорошо чувствовала себя рядом с автомойкой. Митька проворно отщипнул с десяток прутьев, сделав нечто в виде веника, а затем отдал мне.

Я слегка ударил себя по руке. Сомнительное удовольствие. Но, судя по тому, что мы вычитали в книге, для нечисти ива будет так же приятна, как для меня крапива. Только во сто крат больнее.

— Надеюсь, что сработает, — сказал я.

— Всегда можно ножиком ей голову подкоротить, — добавил бес.

— Григорий, ты либо невнимательный, либо… очень неумный.

— Чего это я тупой? — возмутился тот.

— А для чего мы это все задумали? С ивой и рыболовной сетью?

— Ну ты там что-то говорил, но я уснул, — честно признался Гриша. — У меня всегда глаза слипаются, когда что-то интересное рассказывают.

— Она же типа вымирающий вид. В «Толковой книге» так сказано. И убивать ее без причины нельзя. Запрет, и все такое. Воевода сделает ата-та. В жизни бы не подумал, если честно. Я всегда считал, что их как грязи.

— Еще лет тридцать назад так и было. В каждом большом доме, если там домового или дворового нет, эта пакость селилась, — поддакнул бес. — Да только с ними вон какая штуковина. Они же практически беззащитные перед нашим братом или рубежником. Характер, в общем, такой. При этом хист у них растет хорошо, как на дрожжах. Они постоянно на людях подпитываются. И чем семья больше, тем лучше.

— Понятно, они стали своего рода белыми носорогами, которых почти истребили.

— Вроде того, хозяин. Честно сказать, я бы сам такую ухайдокал. Ради хиста-то, а чего бы нет, а?

Я красноречиво поглядел на него, и бес тут же признал свою вину:

— Нет, я понимаю, вымирающий вид, все такое. Я же не беспредельщик какой.

— Ну, конечно, не беспредельщик. Белый и пушистый, клейма ставить негде. Короче, нечисть, слушай мою команду. Освобождаем дом Леопольда от этой пакости — и я вам устраиваю небольшой сабантуйчик.

— С бесовками? — вкрадчиво поинтересовался Гриша.

Я представил эти дикие крики и полуголый торс беса. И понял, что пока не готов это наблюдать.

— В следующий раз. Когда я куда-нибудь по делам уеду.

— Ловлю на слове, — даже не расстроился Гриша.

Я вызвал через приложение такси, вбив конечным пунктом дом Леопольда. Тут можно было и дойти, всего-то треть часа, но мой голеностоп красноречиво намекал, что мне подобное путешествие не понравится. Вот надо же на ровном месте ногу чуть не сломать!

Как выяснилось, для нашего города «Гранта» — это тариф «Комфорт». Что же у них тогда «Эконом» — моя девятка?

Да и водитель оказался какой-то странный.