— Хозяин, думаешь много! — Гриша выпрыгнул из портсигара, потирая кулаки.

Угу, хороший знак. Значит, противостояние будет не особо сложным. Хотя Митька как раз, наоборот, напрягся — голову в плечи втянул, сгорбился.

— Так, раздели ивовый веник на три части, — сказал я черту. — Убивать мы ее все равно не собираемся, только прогнать.

А после торжественно вручил каждому несколько прутьев — главное оружие, которым мы и намеревались отбиваться от нечисти, если что-то пройдет не так. Я же еще перекинул через плечо рыболовную сеть. Почему именно ее — вот черт знает. В книгах, которые мы проштудировали, говорилось вообще разное. Мол, когда-то эта нечисть жила близ заболоченных мест, отсюда и сеть. Вытащить ее можно было только этим рыболовным снаряжением.

Через несколько страниц мы уже узнали, что селится она исключительно в домах возле людей. Причем чем семья больше, тем лучше. И хистом последних и питается, всячески помогая чужанам. Но, по причине жопорукости (или враждебной вредности, кто его знает), вся эта помощь выходит боком.

Но что интересно, в нормальном состоянии нечисть не пытается напакостить людям. То, что получается все ломать или путать, — это ее фишка. Так сказать, эксклюзивная особенность. Однако если существо начало пугать, садиться на грудь и пытаться задушить, то вариант один: ее жутко разозлили, и теперь она в своем праве. Иначе говоря — сушите весла, приплыли. И если у вас под рукой нет телефона рубежника, который поможет, к вам придет белый пушистый зверек. Точнее, сначала она, а потом уже зверек.

Я открыл дверь выданным ключом и вошел внутрь. Признаться, дом был намного богаче, чем мой собственный. Хотя это моя вина, сам поставил слишком малую планку. Но что мне понравилось — здесь правда было уютно. Широкий диван в просторной гостиной, будто рассчитанный на множество гостей. Низкий кофейный столик из закаленного стекла, заставленный фруктами, фотографии пожилых супругов на стенах. Детей, по всей видимости, у них нет.

Однако еще я чувствовал легкий диссонанс. Это можно было сравнить с тем, что ты стоишь возле деревенского туалета при сильном ветре. Когда тот дует, то все нормально. Но только ветер стихает, как ты начинаешь различать ароматы жизнедеятельности людей.

Я подошел к вазе с фруктами и взял зеленое яблоко. Перевернул и кивнул сам себе. Половина фрукта сгнила. Да, нечисти здесь правда что-то не нравится. Будем выяснять, что именно. Самое неприятное, что мы не должны причинить ей вред. По возможности, само собой. Красная книга (хотя «Толковая…» была коричневой) — это хорошо. Однако я тоже в своем праве, если меня захотят помножить на ноль.

За окном подкрадывался вечер, прогоняя ленивое светило. Провозились мы в книжной клети. Хотя это и по Светлане с Валерьевичем видно. Они, наверное, такую кассу кафе сделали, что мама не горюй.

Конкретно сейчас это было только плюсом. Вся нечисть любит проявлять активность ночью. Я порой даже не понимал, как у Мити и Гриши глаза днем не слипаются. Всю ночь колобродят — один водку пьет, другой музыку слушает. Хорошо, что на луну не воют. А утром ничего, бодряком. Правда, подушку придавливают на пару часиков, конечно, если возможность предоставляется.

С конкретной сущностью или духом — не знаю, как правильно, — все проще. Она связывала свою жизнедеятельность с бытом людей. Соответственно, когда те засыпали, просыпалась нечисть. В данном случае — почти как мафия.

Я положил клубок шерстяных нитей на журнальный столик рядом с гнилыми фруктами. Для нашей новой подружки — это почти как сыр для мыши. Она должна подорваться и начать вязать. Но в итоге все равно напортачит.

Затем я махнул своей нечисти, чтобы пряталась. Бесу проще — он от горшка два вершка. Сразу залез на шкаф и там затих.