Зрелище оргазмирующей старухи, сказать честно, мне особого удовольствия не доставило. Я даже, когда порно смотрю, тэги другие выставляю. Единственное, для чего у меня хватило ума и фантазии — подбежать к нечисти и приложить к ней Трубку, загоняя обратно в артефакт. Где она и продолжила приходить в себя. А после я рухнул прямо там, возле трупа кощея, обдуваемый пронизывающим ветром Изнанки и полностью обессиленный.

Интерлюдия

Тимофей Валентинович Трепов ужасно не любил рисковать. Он искренне считал, что риск — это необходимость скорого залатывания дыр в плохом плане. Когда все идет так, как и задумано, как должно быть, не нужно быстро менять тактику и судорожно приспосабливаться к изменяющимся условиям.

К сожалению, кощей, которого за глаза многие звали Дедом и который этим прозвищем гордился, хоть и не подавал виду, знал, что гладко бывает только на бумаге. Даже в работе с умными людьми жизнь частенько вносит свои коррективы. А если вести дела с зазнавшимися выскочками, у которых еще и молоко на губах не обсохло, все может выйти очень плохо.

Вот говорили ему, что у Шуйских дурная кровь. Он же повелся на богатство фамилии и их влияние. Посчитал, что именно с Даниилом Созвездие шагнет к небывалой высоте. И надобно отметить, так по началу и было.

Разве не Шуйский нашел тропку к самой великой из реликвии, которую можно вообще представить? Разве не он помог Созвездию, прежде имевшему лишь смутное понимание, как вернуть былую силу, обрести новую цель?

Все он. Вот только чем выше взлетает птенец, тем больше тот отрывается от родительского гнезда. Чувствует себя всесильным созданием, у которого весь мир под крыльями, но еще не понимает, как дуют новые ветра и что молоденькие косточки не окрепли для долгого полета.

Иными словами, зарвался Шуйский. Он и раньше раздражал Деда своим высокомерием и гордыней. Но тут ничего не попишешь, первые триста лет у кощея — самые тяжелые. Это потом приходит мудрость, понимание, порой даже смирение. К тому же, княжеский род, пусть и не правящей ветви, тоже о многом говорит. У этих гонор в крови.

Надеялся Дед на благоразумие и мудрость, вот только годы пришли одни. Без оных. Данька, стервец, напротив, с возрастом становился лишь хуже. Будто убедился в том, что вокруг него одни идиоты и лишь он один самый умный из всех рубежников. Только он видит, как сплетаются нити и разворачиваются хитроумные клубки. А все остальные либо тупицы, либо заплесневевшие рухлядь, которой место на свалке истории.

Вот и Старик, ближайший соратник Деда, был такого же мнения о молодом князе. Понимал, что если сейчас не осадить, то дальше только хуже будет. Шуйский явно посматривал на кресло протектора, намереваясь когда-нибудь сесть на него своим тощим задом. Но из возможных «за» мог быть только голос Агаты. Но кто знает, на что готов пойти этот мальчишка ради достижения цели? Что взбредет ему в голову?

Потому и пошел Дед дальше Старика. Решил не просто приструнить наглеца, а подставить так, как никто не подставлял. Оттого и отправил в Изнанку, где каждый из кощеев Созвездия чувствовал себя плохо, но Шуйский ощущал хуже прочих. А сам Дед ушел в Выборг, пойдя именно на этот риск. Для подстраховки. Или, если угодно, решительного удара, ежели Данька оплошает.

Потому как ставил на кон многое. Это простому ивашке случайно пересечь границу чужого княжества не доставляет особых проблем. На них охранные артефакты даже порой не настраивались. А вот ведун или, чего доброго — кощей, птицы совершенно другого полета. Если напрямую, без «обманок», то сразу на след встанут. Пара часов и на тебя выйдут. А ты потом объясняй, почему инкогнито проник, в обход всех условностей — без официального письма, да еще к воеводе на аудиенцию, как то подобает, не явился.

Поэтому и обвешал себя «обманками» Дед, напоминая новогоднюю елку.