— Молодые люди, вы не знаете, что творите.

— Прости, Знахарь, — прошептал Витя.

Он попытался подняться, но не рассчитал силы. И плюхнулся обратно на кровать. Я подал ему руку, чтобы помочь. Но в тот момент, когда Следопыт пожал ее, случилось что-то странное.

Не знаю, как это назвать, но все вокруг резко перестало существовать. И в то же время возникло опять. Только стены сменили заросшие травой берега, дощатый пол превратился в зыбкую почву и все вокруг поменялось.

Единственный, кто остался — это Витя. Он заметно поправился, даже заматерел. А еще переоделся. Правильно, ему так больше идет — черные джинсы, чуть замызганные кожаные ботинки, рубашка в черно-белую клетку на выпуск в стиле кэжуал.

Но мы были не одни. Возле Вити стояла нечисть, сильная, могучая. Я не разобрал, сколько у нее было рубцов, но точно больше, чем у меня. Даже на человека немного похожа. Разве что очень давно утонувшего — сине-багровая кожа, вздувшаяся грудь, розоватая пена вокруг рта, бледное лицо и стеклянные белые глаза. И весь какой-то одутловатый, неприятный. Но вместе с тем вполне живой, в смысле, размышляющий и думающий.

Что называется, опять вопрос дня: кто же тут нежить, а кто нечисть?

Этот утопленник даже что-то мне говорил. Именно мне, а не Вите. Я не великий физиогномист, но точно что-то нехорошее. А потом резко взмахнул рукой, в которой виднелся какой-то костяной кинжал и ударил Следопыта.

Тот повалился на землю, удивленно глядя на меня и хватая ртом воздух. А потом все прекратилось. То есть, меня выкинуло обратно, в общинный дом. Только на этот раз я сидел на полу, бешено вращая глазами. И надо мной склонился тот мерзкий толстяк.

— Видите, молодой человек, вам самому нужна помощь. Посмотрите на меня, как вы себя чувствуете?

— Как человек, который точно не брал сегодня талончик к терапевту. Отойди, эскулап.

Кстати, вокруг собрались еще рубежники. В том числе жена Вранового. Она, на удивление, выглядела не так ужасно, как в последнюю нашу встречу. Да, худовата, но и только. А на вид просто уставшая и иссушенная жизнью женщина лет сорока. И на меня она смотрела с явным любопытством.

Я поднялся на ноги, продолжая размышлять. Что это было? Единственная мысль пульсировала в сознании. «Ты знаешь», «ты знаешь». И противнее всего, что я правда знал.

Та самая новая особенность моего хиста. Как я там загадал?

Я хочу знать, к чему в будущем приведет моя помощь!

Из всего этого выходило, что у меня удастся спасти от Лихо Следопыта. Ведь я явственно видел его, отьевшегося, переодетого. И немного убитого. Зараза!

И что делать? Конечно, бросать Витю сейчас здесь нет никакого смысла. Тогда я его точно не спасу и в будущем Витю не убью. Потому что помрет он на этой кровати.

Я с замиранием сердца вновь подал ему руку. Только на сей раз ничего не произошло. Точнее, я почувствовал опять иссушенную пустыню вместо заполненного хистом тела, ощутил слабость рубежника, но ничего более. Никакого кровавого мальчика.

Знахарь хотел было еще что-то сказать, даже бросился к двери. Однако мне хватило одного взгляда, чтобы тот отошел в сторону. Правда, ненадолго. Как только мы покинули дом, а двигалась наша парочка медленно, потому что приходилось поддерживать Витю, эскулап обогнал нас на пути к выходу из Подворья.

— К воеводе жаловаться побежал, — сказал Следопыт.

— Попутный ветер ему в задницу, — прокомментировал я. — Два раза не казнят. Что вообще за тип?

— То ли Коля, то ли Сергей. Не знаю, все Знахарем и кличут. Он еще при Союзе на медбрата учился, когда ему хист передали. Дядя вроде. Вон он нос и задрал. Его промысел повышается, когда он людей правильно лечит.