Пробудился я от ритмичного постукивания. Открыл глаза и будто в другой реальности оказался. Сквозь зеленую листву игриво просвечивало солнце, от прошедшего ливня на лобовухе лишь напоминали следы грязных разводов, а возле водительской двери стоял мужик неопределенного возраста.

Нет, не бич какой-то или люмпен, одет бедно, но вполне опрятно — мастерка времен позднего СССР, выцветшая кепка с коротким козырьком и единственным словом «Феодосия», спортивные штаны и резиновые полусапожки.

Просто мужик оказался чересчур загорелый и небритый. То ли сорок ему, то ли все шестьдесят. Из примечательного я еще заметил внушительных размеров рыбацкий ящик, перекинутый ремнем через плечо, и несколько удочек.

— Здрасьте, — опустил я стекло.

— Ты чего это тут? — сердито спросил мужичок.

— Да я ехал, ехал, тут дождь ливанул, остановился и сморило.

— Ты это… того… Не из этих, случаем?

— Нет, у меня даже девушка есть.

— Да нет, которые того, лазят по клумбам, а потом как зомби стоят. Все пытаются глазами небо проткнуть.

— Нет, и не из этих. А что, у вас тоже бывают?

— Ага, этого самого, я то сроду не видел, а тут старуха моя говорит, поди, посмотри, по улице шоркаются. Я гляжу, действительно ходют. Я ружье взял, даром что патронов нет, вышел, вот они и драпанули. Это… я в Прудах живу.

— Значит, и до вас прогресс дошел, чтоб его.

— Дошел, — сплюнул он. — Так чего ты тут?

— Да мы с друзьями решили на шашлык выбраться, — на ходу принялся сочинять я. — Вот, ищу место, чтобы потише, спокойнее. Чтобы не мешал никто.

— Это, того, тут вам не понравится, — замахал руками мужик. — Сюда и не ездит никто. Лучше вон, там в стороне ферма. Зверюшки всякие, лошади. Туда даже с города ездют, на эти, экскурсии. Вот туда езжайте. А сюда не надо.

— А тут чего такое?

— Того этого… место плохое. Вон в заливе каждый год люди тонут, хотя вода чистая, дно видно. А тонут, почем зря. Раньше и без того бывало просто пропадали. По разговорам же, того, сюда шли рыбачить. Вот оно как. И все возле Чертова Камня.

У меня аж мурашки по спине пробежали, а во рту пересохло. И сразу будто забылось все ужасное, случившееся в последние дни. Во мне сейчас был мальчишеский азарт, который появляется каждый раз, стоит тебе понять, что ты в шаге от раскрытия какой-то тайны.

Народ у нас простой. И все загадочное, необъяснимое, связывает с чертом. Я чужан не виню, у них Толковой книги нет, да даже рубежные тетради никто не раздает, где немного пробегаются по бестиарию. Но если люди умирают, да еще возле камня, который не зря окрестили в честь Митьки, тут явно что-то интересное. К тому же, жена Вранового послала меня сюда. Совпадение? Ага, щас! Мне было ясно, что именно туда и необходимо отправиться.

— Так и зовут, Чертов Камень?

— Ага, там, — указал рукой мужик. — Его это самое, сразу видно, рядом скалы светлые, а он один серый.

— Ладно, спасибо. Значит, и правда надо поискать другое место.

— Ага, поищи, — недоверчиво ответил тот и побрел прочь.

И все бы хорошо, если бы не обостренные органы чувств, благодаря рубежничеству. Стоило рыбаку отойти, как он пробурчал себе под нос.

— Место им потише. Приедут, это самое, бумц-бумц включат, напьются, намусорят. Плезервативы свои накидают, тьфу.

Понятно, что мужик, скорее всего, хотел просто отвадить меня от здешних мест. Сам-то он побрел как раз к воде, пусть и не к заливу. Я его в чем-то понимал. Тоже не любил, когда использованные «плезервативы» оставляют в местах, не предназначенных для этого.

Однако что бы теперь рыбак не сказал, мое намерение бы он не изменил.