— То, что ты хороший человек, не твоя сс… вина, — ответила Лихо. — Ты действительно хреновенький рубежник. Но разве это плохо? Посмотри, сколько существ вокруг тебя. И все к тебе тянутся? Сс… Может, тебе и не надо быть, как все. Просто сс… стоит стать чуть-чуть более жестче?

Я отошел в сторону от мертвого тела перевертыша, и встал, опершись рукой о дерево. Сначала закашлялся, словно пытаясь высвободить себя от густой грудной мокроты, а потом стал блевать. Жестко, с выступившими слезами и в конце-концов свалившись на колени. Будто какая-то часть меня, все это время противившаяся содеянному, наконец вырвалось.

Учитывая мое питание в последние дни, удивительно, как долго меня «чистило». Я даже не мог объяснить с точки зрения физиологии, что именно со мной произошло. Просто организм вдруг решил, что ему страсть как надо избавиться от всего, что было в желудке. А кто я такой, чтобы сопротивляться?

Нельзя сказать, чтобы я полностью очистился, вдруг взглянул на мир другими глазами и вообще изменился. Но легче стало — это точно. Особенно после того, как я спустился к озеру и умылся. Правда, еще взбодрила ледяная вода и дождик, который стал мелко накрапывать.

Наверное, Лихо права. Ну что сделать с тем, что я отношусь ко всем по-человечески? Стать мерзостью и говнить направо и налево? Нет, правду все твердят, рубежник из меня так себе. Я лучше буду и дальше с нечистью якшаться, чем дружить с ребятами полными хиста и дерьма.

Я нашел подходящий камень, после чего вырезал руну и вернулся к перевертышу, чтобы придавить его. Конечно, едва ли тут проходное место, но все же предосторожность не помешает. Доппельгангер, кстати, стал заметно оплывать, как надутая игрушка, имеющая небольшую прореху. Удивительная способность у нечисти к саморазрушению после смерти. Был бы я чуть позануднее, да не имей столько дел, написал бы какую-нибудь научную диссертацию по этому поводу.

— Все, что не делается сс… к лучшему, — философски заметила Юния.

— А все, что делается — к худшему.

— Нет, сам посуди. Что он мертв — это даже хорошо. Концы в воду и сс… все. Никто искать не будет.

— Гуманизма в тебе ни грамма.

— Я о таких словах даже не слыхивала, сс… Вот что за существа вы, люди. Напридумываете сс… себе проблем, чтобы потом сложнее жилось.

— Иначе скучно, — подтвердил я, вытаскивая телефон.

Так уж случилось, что я не Митька. И у меня нет вшитого в подкорку лесного компаса. Потому, бежать в погоню за перевертышем — это одно дело. А вот возвращаться к машине — совершенно другое. К тому же, я не вполне понимал, где именно оставил авто. Ладно, главное, добраться до дороги, а там уже разберемся.

Что удивительно, но мне повезло. Спасибо и на этом. Если бы сеть не ловила, я бы лег рядышком с доппелем. Потому что ни сил, ни настроения что-либо делать уже не было. Но нет, карты открылись, даже нашли меня в этом грешном мире. Я отдалил, приблизил, снова отдалил, после чего горько усмехнулся.

— Ну что, сс… теперь домой?

— Если бы, только и сказал я. Такое ощущение, что все, что со мной происходит, неслучайно. Эй, там, наверху, у вас действительно есть какой-то план для Матвея Зорина или это просто глобальный прикол?

Небо мне ответило лишь усилившимся дождем. Ну понятно, мне большего и не надо. Я побрел по направлению к дороге, желая побыстрее выбраться из леса. Только понимал, что поспать мне еще не скоро придется.

Глава 19

На дорогу я выбрался уже промокшим до нитки. Благо, ошибся не сильно, потому что увидел вдалеке горящие габариты чужой машины.