— Мне откуда знать? Кто его сс… знает. Или ее. Вдруг она бешеная?

Да нет, едва ли. Не дергается в конвульсиях, пены у рта нет. Я бы даже сказал, что нечисть наоборот, чересчур спокойна.

Что совершенно точно, это действительно было место Слова моего недавнего врага. Вернее не прям рядом с сирин, а чуть подальше, на относительно ровной, расчищенной от камней площадке.

Я хотел найти какой-нибудь склад серебра, чтобы утонуть в нем. Однако создавалось впечатление, что у Вранового в последнее время дела шли не особо успешно. Несколько небольших пучков трав, парочка красных камней (наверное, драгоценные), внушительная связка ключей, пара посохов и все. Даже у меня на Слове хлама больше. Но что делать, пришлось забрать — не зря же приходил.

Затем на повестке дня встал другой сложный вопрос. А именно — что делать с сирин? А то лежит тут, грудь вывалила. Тьфу ты, Мотя!

— Тут главное сс… спокойно себя вести. Аккуратно отойти к ней за спину, а уже потом руку с мечом поднять, — подсказывала Юния.

— Зачем аккуратно?

— Чтобы кровью не забрызгаться, — искренне удивилась Лихо, что я сам не понял.

— А может…

— Даже не вздумай. Вот сс… куда тебя обычно приводит желания кому бы то ни было помочь?

— И несмотря на это, я все-таки до сих пор жив, — возразил я ей.

— Давай, давай, сс… испытывай судьбу. Мало тебе было перевертыша.

Наверное, в чем-то Лихо права. Блин, да она во всем была права. Но я считал, что неправильно ставить крест на любом существе, даже не поговорив с ним. Лично я себе точно буду корить, если сейчас добью сирин. Да и если просто уйду, потому что равнодушие здесь равносильно убийству. Да, может быть тому причиной и то, что она большей частью женщина и голая. Это нельзя списывать со счетов. Но по остальным пунктам все тоже подходило.

— Ой дурак, сс… — протянула Лихо, когда я присел рядом с сирин, положив руку ей на живот.

Вообще, хотел на грудь, но в последний момент передумал. А то еще попаду в какой-нибудь секс-скандал и меня местная нечисть «отменит».

Странное дело, хиста в сирин было много, однако он почти не двигался. Замер, точно вылитый битум в асфальтовую дыру под падающим снегом. В наших краях подобное не редкость — все лето дороги стоят разбитые, как только начинаются первые заморозки, их спешно ремонтируют. Так, что-то я все не о том.

В общем, промысел был на месте, но отказывался поддерживать жизнь сирин. Мне пришлось выложить немало хиста, прежде, чем внутри нечисти что-то задвигалось. Грудь, да, да, та самая, с красивыми сисьсками, высоко поднялась, а существо проскользила пальцами по костям, будто пытаясь за них ухватиться.

Она открыла прекрасные голубые глаза, слабо обвела меня взглядом, а потом тихо прошептала: «Пить».

Вот я идиот! Действительно, она же на цепи и до воды добраться не может. Наверное, Врановой сам ее поил. Но он умер и с тех пор бедняжка в режиме вынужденного обезвоживания. Она и так протянула гораздо больше, чем мог обычный человек благодаря хисту. Вот и ответ, почему она еле живая и почему промысел застыл.

Я бросился вниз, уже даже не обращая внимания на мертвеца, лежащего не берегу. Разлегся тут, людям не пройти, не проехать. Так, замечательно, а как принести воду? В ладошках? Не, не вариант. Намочить футболку? А затем выжать в рот сирин. Блин, Мотя, у тебя же голова не только, чтобы ею кушать. У кого для воды есть на Слове самая подходящая для этого емкость?

Правда, сначала пришлось вылить остатки того пойла, которое предлагал мне выпить перевертыш. А затем еще промыть бутылек. Даже не представляю, что там было.