Все было задумано просто великолепно. Нечисть схватила меня цепкими пальцами за плечи. Я опять удивился, откуда в ней столько силы. Только-только лежала без сознания и просила воды, а теперь готова разорвать меня на части.

Казалось, спасения ждать неоткуда. Еще секунда и ее мелкие зубки вцепились бы мне в горло. Однако мгновением раньше меч, все еще находившийся в руке, будто включил самонаведение и без всякого усилия поднялся клинком по направлению к нечисти. Сирин удивленно вздохнула и отпрянула, разглядывая рану в боку.

— Так что ты не сказала? — сразу отскочил я, рассматривая, как нечисть склонилась и стала плакать.

— Больше всего почитают сирины любовь, сс… Можно сказать, любят так, что прохода не дают. И всем готовы пожертвовать для сс… своего избранника. Даже если он взаимностью не отвечает. В общем, больные на всс… сю голову.

Нет, алкоголиков среди нечисти я встречал, это оказалось вообще не сложно. И музыкантов тоже. Но что столкнусь с абьюзершей с крыльями — даже не предполагал. К такому меня жизнь точно не готовила.

И несчастный Врановой, который тоже не был близко знаком с рубежным миром, повелся на золотые перышки. А на что еще? Явно не на эту грудь и… блин, ведь во всем остальном сирин вполне себе ничего такая женщина. Не то, что русалки, которые одинаково клюют и на шампанское, и на опарыша. Так, Мотя, не о том думаешь, вообще не о том.

Короче, Врановой думал сбежать от своей любовницы. Пацан к успеху шел, не фортануло, не свезло. Он даже удрал с Ритвой сюда, правда, вряд ли только из-за сирин, но все же. Однако нечисть нашла его и здесь. И явно попыталась устранить жену Вранового на почве ревности. Вот он и посадил сирин на цепь. Кстати, убил двух зайцев — обезвредил нечисть и заимел хорошего стража для Слова. Если сюда кто-нибудь ненароком бы проник из рубежников, то имел существенный шанс здесь и остаться. А что тут чужане иногда умирали — так с кем не бывает? Надо же нечисти себя как-то развлекать. Так сказать, малая кровь — она такая малая.

— Давай, рубежник, убивай меня, — уже не плакала, а будто просто собирала слезы и смазывала ими рану сирин. — Пентти все равно найдет тебя. Он самый сильный, самый красивый и самый умный из всех.

— Да, имел честь с ним видеться. Есть только одна небольшая проблема, Врановой, в смысле, Пентти, он мертв.

— Мертв? — в глазах сирин мелькнуло недоумение. — Как мертв?

— Преступил закон, найден и убит кощеем. Чему я был личным свидетелем.

Что мне поручили обнаружить его тайник и кто именно — я говорить не стал. Лучше опустить такие ненужные подробности, а то эта умирающая тетенька с крыльями опять броситься драться.

— Эх, очень жаль, — поднялась на ноги нечисть, заставляя меня в очередной раз удивиться. — А я-то думала, почему ослабла связь. Может, он улетел куда-то далеко.

Не только потому что стоически приняла смерть того, за которого минуту назад готова была рвать горло любому. Но еще по другой причине — рана на ее боку затянулась. И о ней напоминал лишь едва заметный белый рубец.

— Сс… Ну конечно. «И когда заплачет сирин, то поймешь, что нет ничего благодатнее их». Вот, что это значит, сс…

Я не хотел спорить. Тем более, что Лихо даже стала цитировать какую-то книгу. Ясно, что нечисть обладает редкой способностью — залечивать раны. Попросить, что ли, ее наполнить бутылочку слезами? Наверное, будь я пожестче и беспринципнее, так бы и поступил. Заставил ее плакать до тех пор, пока фляжка не оказалась полна.

— А как тебя зовут, рубежник? — с живейшим любопытством спросила сирин.

Мне все еще не удавалось прийти в себя по ряду причин. И вот абсолютное спокойствие нечисти также этому не способствовало.