– Но сначала завтрак, – сказала она. – Я знаю здесь хорошее кафе.

Когда я вошел в офис Нордлинджера и поставил в угол свои винтовки, он посмотрел на меня с некоторым изумлением, приметив мои обвисающие под тяжестью патронов карманы, мой небритый подбородок и общую помятость. Его глаза стрельнули в сторону угла.

– Твои рыболовные снасти слишком тяжелые, – прокомментировал он. – Ты выглядишь измотанным, Алан.

– Я путешествовал по дикой местности, – сказал я, устраиваясь в кресле напротив него. – Я хотел бы одолжить у тебя бритву, и еще мне хотелось бы, чтобы ты взглянул на одну штуковину.

Он выдвинул ящик своего стола и, вынув из него электрическую бритву на аккумуляторе, подтолкнул ее ко мне.

– Уборная находится дальше по коридору, – сказал он. – Что ты хочешь мне показать?

Я заколебался. Я не мог просто попросить Нордлинджера держать рот на замке вне зависимости от того, что он обнаружит. Это означало бы попросить его предать основные принципы своей профессии, чего он, несомненно, не станет делать. В конце концов я решил рискнуть, поэтому достал из кармана металлическую коробку, размотал изоленту, держащую крышку на месте, вытряс из нее устройство и положил его на стол перед ним.

– Что это, Ли?

Он долгое время смотрел на него, не притрагиваясь к плате руками, а затем спросил:

– Что именно ты хочешь знать?

– Практически все, – ответил я. – Но для начала – какой оно национальности?

Он взял плату в руки и перевернул ее другой стороной. Если кто‑то и мог мне сказать, что это такое, то коммандер Ли Нордлинджер являлся именно тем человеком, в котором я нуждался. Он был офицером‑электронщиком на Кьеблавикской базе, и в его ведении находились все радары и радиосистемы как наземного базирования, так и установленные на самолетах. Насколько я слышал, он прекрасно разбирался в своей работе.

– Это скорее всего произведено в Америке, – ответил он и ткнул пальцем в устройство. – Я узнаю некоторые детали – вот эти сопротивления, например, являются стандартными и изготовлены в Штатах. – Он снова повернул плату. – Входное напряжение и частота тока тоже американские.

– Хорошо, – сказал я. – Ну а теперь – что это?

– На такой вопрос я не могу ответить сходу. Боже мой, ты приносишь мне фрагмент сложной электронной схемы и хочешь, чтобы я с одного взгляда разобрался в его предназначении. Может быть, я и неплохо разбираюсь в электронике, но все же не до такой степени.

– Хорошо, тогда скажи мне, чем это устройство не является, – попросил я терпеливо.

– Это не любительский транзисторный приемник, можешь быть уверен, – сказал он и нахмурился. – По правде говоря, некоторые компоненты я вижу впервые. – Он постучал пальцем по куску металла странной формы, расположенному в центре платы. – Например, я никогда раньше не видел ничего похожего вот на это.

– Ты можешь оттестировать его?

– Конечно. – Он встал из‑за стола, разогнув в полный рост свою длинную худощавую фигуру. – Давай подсоединим устройство к источнику тока и посмотрим, не заиграет ли оно "Звездное Знамя".

– Я могу при этом присутствовать?

– Почему бы и нет? – произнес Нордлинджер небрежно.

– Давай пройдем в технический отдел.

Когда мы шли по коридору, он спросил:

– Откуда у тебя эта штука?

– Мне ее дали, – ответил я неопределенно.

Он бросил на меня полный подозрения взгляд, но больше ничего не сказал. Мы прошли через вращающиеся двери в конце коридора и оказались в большой комнате, заставленной длинными столами с электронными приборами.