– Но оно и не работает, – заметил я.

Он раздраженно взмахнул рукой.

– Возможно, я изложил все не совсем верно. У любой электронной схемы должен быть какой‑то выходной сигнал. Боже мой, ты не можешь запихивать в какой‑либо механизм электричество – энергию, обеспечивающую движущую силу, – ничего не получая взамен. Такое просто невозможно.

Я сказал:

– Может быть, энергия уходит на нагревание.

Он печально покачал головой.

– К концу испытаний я почувствовал, что схожу с ума и перешел к крайним мерам. Я пропустил через устройство тысячу ватт электроэнергии. Если бы она выходила в виде тепла, то эта проклятая штуковина светилась бы, как спираль электрокамина. Но нет – она оставалась такой же холодной, как раньше.

– И значительно холоднее, чем твоя голова, – заметил я.

Он в порыве негодования воздел руки к небу.

– Алан, если бы ты был математиком и в один прекрасный день наткнулся на уравнение, согласно которому дважды два будет пять, и не нашел бы в нем противоречий, то почувствовал бы то лее самое, что сейчас чувствую я. Это все равно, что физику показать действующий вечный двигатель.

– Не увлекайся сравнениями, – сказал я. – Вечный двигатель делает что‑то из ничего – обычно энергию. А здесь все наоборот.

– В этом нет никакой разницы, – возразил он. – Энергия не может ни возникать ниоткуда, ни исчезать в никуда. – Когда я открыл свой рот, он быстро произнес: – И не начинай говорить мне про атомную энергию. Материю можно рассматривать как застывшую сконцентрированную энергию. – Он с хмурым видом покосился на устройство. – Эта штука не что иное, как разрушитель энергии.

– Разрушитель энергии!

Я прокрутил концепцию Нордлинджера в своем мозгу, чтобы попытаться понять, что из нее можно извлечь. Ответ пришел быстро – ничего особенного. Я сказал:

– Давай не будем терять голову, а просто посмотрим спокойно, что мы имеем. Ты подаешь напряжение на вход устройства и на выходе получаешь...

– Ничего, – произнес Нордлинджер мрачно.

– Ничего, что ты мог бы измерить, – поправил я его. – Может быть, у тебя здесь и хорошие инструменты, Ли, но все же я не думаю, что их возможности безграничны. Я готов поспорить, что где‑то есть гении, которые не только представляют себе, каков характер излучения, выделяемого этой штукой, но и имеют специальные приборы, способные его измерить.

– Тогда мне хотелось бы знать, что это такое, – сказал он, – поскольку я никогда не сталкивался ни с чем подобным.

Я заметил:

– Ли, ты ведь техник, а не ученый. Ты согласен с этим?

– Конечно, я инженер до мозга костей.

– Вот почему ты коротко подстрижен, а данное устройство было сконструировано длинноволосым, – я усмехнулся. – Или яйцеголовым.

– Я по‑прежнему хочу знать, где ты его взял.

– Лучше бы ты подумал о том, куда мне его деть. У тебя есть сейф – по‑настоящему надежный?

– Разумеется. – Он с опозданием прореагировал: – Ты хочешь, чтобы оно хранилось у меня?

– В течение сорока восьми часов, – сказал я. – Если по прошествии этого времени я не потребую устройство обратно, тебе лучше передать его своему командованию вместе со всеми своими предварительными соображениями, и пусть они позаботятся о нем.

Нордлинджер бросил на меня холодный взгляд.

– Не знаю, не будет ли лучше передать его прямо сейчас. Сорок восемь часов могут лишить меня головы.

– Пока ты здесь совершенно ни при чем и пострадать может только моя голова, – сказал я мрачно.