Я сказал:

– Мне бы хотелось выпить еще.

– На этот раз я сделаю тебе покрепче, – сказал он. – Судя по твоему виду, ты в этом нуждаешься. – Он подошел ко мне и взял мой стакан, после чего попятился к шкафчику с напитками. Не выпуская из руки пистолета, он налил в стакан виски и добавил туда немного воды. – Тебе необходимо вернуть на щеки румянец, – сказал он.

Я взял у него виски.

– Мне понятна твоя горечь, но каждый солдат должен ожидать, что его ранят: это профессиональный риск. Но по‑настоящему тебя ранит то, что тебя предали. Не так ли, Вацлав?

– Среди всего прочего, – согласился он.

Я попробовал виски, на этот раз оно оказалось крепче.

– Но твоя беда в том, что ты до сих пор не знаешь, кто это сделал на самом деле. Кто в то время являлся твоим боссом?

– Бакаев – в Москве.

– А кто был мой босс?

Он улыбнулся.

– Выдающийся английский аристократ сэр Давид Таггарт.

Я покачал головой.

– Нет. Таггарт нас не интересует, в то время его занимала более крупная рыба. Тебя продал Бакаев, твой собственный босс, вступив в сговор с моим боссом, а я был простым инструментом в их руках.

Кенникен взревел от хохота.

– Мои дорогой Алан, ты слишком много читаешь Флеминга[10].

Я сказал:

– Ты не спросил, кто был моим боссом.

По‑прежнему посмеиваясь, он произнес:

– Хорошо, кто им был?

– Слейд, – ответил я.

Смех внезапно прекратился. Я продолжил:

– Все было спланировано очень тщательно. Тебя принесли в жертву для того, чтобы создать Слейду хорошую репутацию. Все должно было выглядеть абсолютно подлинно. Вот почему тебе ничего не сказали. Ты отчаянно вел свою борьбу, но Бакаев, который передавал информацию Слейду, постоянно выбивал у тебя из‑под ног опору.

– Это нонсенс, Стюартсен, – сказал он, но лицо его побледнело, и на щеке заалел рубец шрама.

– И ты проиграл, – продолжил я. – И само собой тебя следовало наказать, так как в противном случае это выглядело бы неестественно. Да, мы знаем, какие у вас существуют правила, и если бы тебя не сослали в Ашхабад или куда‑нибудь еще, у нас могли возникнуть подозрения. И ты провел четыре года в глуши только для того, чтобы все выглядело как следует, четыре года ты перебирал бумажки, чтобы до конца выполнить свою роль. Ты обязан был это делать, Вацлав.

Его взгляд окаменел.

– Я не знаю, кто такой Слейд, – сказал он коротко.

– Тебе следовало бы знать. Это тот человек, от которого ты получаешь приказы в Исландии. Возможно, ты счел вполне естественным то, что тебе не доверили командовать данной операцией. Твое руководство не стало бы возлагать всю ответственность на человека, который однажды ошибся. Ты, должно быть, подумал, что тем самым они проявили благоразумие, и, вероятно, решил вернуть свою былую репутацию и вес, успешно выполнив эту миссию. – Я рассмеялся. – И кого же они назначили тебе в начальники? Того самого человека, который торпедировал тебя в Швеции.

Кенникен поднялся на ноги. Его пистолет был твердо направлен мне в грудь.

– Я знаю, кто разрушил шведскую операцию, – сказал он. – Я могу дотронуться до него, не сходя с места.

– Я просто выполнял приказы, – возразил я. – Всю мозговую работу вел Слейд. Ты помнишь Джима Брикби?

– Никогда не слышал о таком человеке, – произнес он твердо.

– Разумеется, не слышал.