— Ты не боишься, что нас здесь найдет кто-ни­будь из железнодорожников? — спрашивает Лев, когда они подходят к одному из потрепан­ных непогодой домишек.

— Не-а. Ими больше никто не пользуется, — говорит СайФай. — Теперь все стрелки автома­тизированы — и давно уже. Просто сносить эти домики слишком дорого. Полагаю, они реши­ли, что непогода и стихийные бедствия рано или поздно сделают это за них.

Вход заперт, но, чтобы быть уверенным в надежности, за дверью необходимо следить, а эту уже съели термиты. Достаточно одного уда­ра ногой, и гнилые, изъеденные насекомыми доски не выдерживают, дверь срывается с пе­тель и падает внутрь, поднимая тучи пыли. За ней обнаруживаются клочья паутины с дохлы­ми пауками.

На верхнем этаже ребята находят комнату размером примерно два с половиной на два с половиной метра с окнами, выходящими на все четыре стороны. В комнате холодно. У СайФая есть дорогое зимнее пальто, защищающее от ночного холода, а у Льва только дутая курт­ка на синтепоне. Он стащил ее в торговом цен­тре, найдя висящей на стуле, который кто-то хотел занять.

СайФай высокомерно посмотрел на него, когда они выходили из магазина.

— Воруют только бездари, — сказал он. — Если ты мастер, красть не приходится, потому что ты можешь убедить других людей отдать тебе то, что нужно, по доброй воле — так, как я это сделал в китайском ресторанчике. Для этого нужно быть умным и обходительным. Ты на­учишься.

Украденная Львом куртка белого цвета, и он ее ненавидит. Всю жизнь ему приходилось хо­дить в белом — отсутствие цвета считается при­знаком чистоты, выделяющей человека, чье предназначение быть принесенным в жертву, — но теперь, в изменившихся обстоятельствах, ходить в белом Льву просто неприятно.

Ребята хорошо поужинали — благодаря Льву, в котором наконец проснулся инстинкт выживания. На ужин ребята ели мелких животных, сбитых проходящим поездом.

— Я к падали даже не притронусь! — заявил сначала СайФай, когда Лев поделился с ним своей идеей. — Они тут, может, уже несколько недель лежат, кто их знает.

— Нет, — объяснил Лев. — Мы сделаем вот что: будем двигаться вперед, попутно поме­чая тела обнаруженных зверьков палочками. Когда мимо пройдет поезд, вернемся. Най­денные тела, не отмеченные палочками, бу­дут свежими.

Естественно, поначалу даже Льву его собст­венная затея казалась отвратительной, но, ес­ли вдуматься, изобретенный им метод мало чем отличается от традиционной охоты — раз­ве что в роли ружья и пуль в данном случае вы­ступал тепловоз.

Ребята разожгли возле башенки небольшой костер и поужинали жареным кроликом и бро­неносцем. На вкус экзотический зверек оказал­ся не таким противным, как думал Лев, — в кон­це концов, мясо есть мясо, и филе броненосца, приготовленное на огне, мало чем отличается от традиционного стейка.

Во время еды СайФай восхищается неви­данным способом охоты и придумывает ему на­звание.

— Да это же та самая «львиная доля», о кото­рой все слышали, но никто не знает, что это! — говорит он. — Вот это я понимаю креативный подход к проблеме! Может, ты на самом деле и гений, Фрай.

Льву приятно слышать похвалы в свой адрес.

— Слушай, а сегодня четверг, так? — спрашива­ет он Сая с целью проверить неожиданно при­шедшую в голову мысль. — Мне кажется, сего­дня День благодарения!

— Да, Фрай, ты прав. Мы живы, и за одно это уже стоит быть благодарным.