— Чем раньше ты окажешься в корзине, тем быстрее я от тебя избавлюсь, — шипит над­смотрщик, прижимающий Коннора к стене.

— Клевые носки у тебя, — отвечает ему Кон­нор.

В итоге мальчик оказывается в корзине размером четыре на восемь футов в компании трех других ребят, ожидающих четвертого по­путчика. Клетку закрывают раньше, чем Кон­нор успевает разобрать, кто с ним едет, но коль скоро это не Роланд, ему, в принципе, все равно.

— Мы все здесь подохнем, — произносит чей-то голос. Его обладатель говорит в нос и, вы­сказавшись, долго сморкается. Судя по звукам, особого облегчения это ему не приносит. Кон­нор узнал парня по голосу. Имени его никто не знает, потому что все зовут его просто «парнем с гайморитом» или, если неофици­ально, просто Гундосом. Помимо гайморита, он наделен страстью к чтению своей единст­венной книжки комиксов, но в корзине чи­тать невозможно.

— Не пори чушь, — говорит Коннор. — Если бы надсмотрщики хотели нас убить, давно бы уже убили.

Гундос пыхтит так, что клеть начинает хо­дить ходуном.

— Может, их раскрыли, — высказывает он предположение, — и полицейские висят на хво­сте. Остается только один выход — избавиться от свидетелей, то есть от нас!

Коннор никогда не любил общаться с ныти­ками. Гундос до ужаса похож на его младшего брата, оставшегося дома.

— Заткнись, Гундос, — советует ему Коннор, — или, клянусь, я сниму носок и заткну им твой вонючий рот! Тогда, может, ты наконец нач­нешь дышать через нос!

— Обращайся, если одного носка мало бу­дет, — говорит другой сосед по клети. — При­вет, Коннор. Это Хайден.

— А, Хайден, привет, — говорит Коннор, про­тягивая руку, чтобы поздороваться. Однако ближе всего к нему оказывается ботинок Хайдена, и он пожимает его, за неимением ничего лучшего.

— Ну, и кто же у нас четвертый счастлив­чик? — спрашивает Коннор, но ответа не по­лучает. — Значит, с нами едет мим, — заключа­ет он.

Снова долгая пауза, и наконец раздается низкий, с акцентом, голос.

— Диего, — представляется четвертый пасса­жир клети.

— Диего не слишком разговорчив, — коммен­тирует Хайден.

— Да уж. Я так и понял, — говорит Коннор.

В наступившей тишине слышно только, как шмыгает носом Гундос.

— Я хочу в туалет, — наконец произносит он.

— Надо было думать об этом раньше, — гово­рит Хайден нарочито заботливым голосом. — Сколько раз мама говорила тебе: сходи на гор­шок, сынок, прежде чем лезть в багажное отде­ление самолета.

Снаружи доносятся какие-то звуки, похо­жие на шум работающего механизма, и клетка начинает двигаться.

— Мне это не нравится, — причитает Гундос.

— Нас передвигают, — констатирует Хайден.

— Автопогрузчиком, скорее всего, — предпо­лагает Коннор.

Вероятно, рядом уже никого нет. Что ска­зал этот надзиратель? «Чем раньше ты ока­жешься в корзине, тем быстрее я от тебя из­бавлюсь». Кто бы там ни сидел за рулем авто­погрузчика, он не знает, что в клетках. Вскоре они окажутся на борту самолета и от­правятся в неизвестном направлении. Поду­мав об этом, Коннор вспоминает, что родите­ли с братом, вероятно, на Багамах — они пла­нировали отправиться туда после того, как Коннор окажется в заготовительном лагере. Интересно, думает он, поехали или нет — не­ужели не отменят отпуск даже после того, как он ударился в бега? Поехали, наверное. Они же планировали отправиться в путешествие, зная, что он окажется в заготовительном ла­гере, так почему побег должен их остано­вить? Вот забавно будет, если их тоже отправ­ляют на Багамы!

— Мы здесь задохнемся! Я точно знаю! — жалу­ется Гундос.