— Я даю деньги взаймы и беру в качестве зало­га равноценные предметы, — объясняет рос­товщик мальчику. — И не имею права вести де­ла с несовершеннолетними. Если ты хочешь что-нибудь купить, отлично, но если ты хочешь что-то сдать, лучше сразу неси свои бейсболь­ные карточки куда-нибудь еще.

— А кто сказал, что у меня бейсбольные кар­точки?

Мальчик запускает руку в карман и вытаски­вает золотой браслет, украшенный огромным количеством сверкающих бриллиантов. У рос­товщика чуть глаза на лоб не вылезают.

— Ты это что, у мамы утащил, малыш? — смеет­ся он, справившись наконец с собой.

Лицо мальчика остается непоколебимым.

— Сколько вы дадите за эту вещь? — спрашива­ет он.

— Как насчет хорошего пинка?

Несмотря ни на что, мальчик не проявляет ни малейших признаков страха или расстрой­ства. Грациозным жестом, заставляющим рос­товщика снова вернуться к мыслям о голубой крови, он кладет браслет на потертый деревянный прилавок.

— Почему бы тебе просто не убрать эту штуку в карман и не пойти домой?

— Мне некуда идти. Меня отдали на разборку.

— Что?

— Вы слышали, что я сказал.

Это заявление сбивает ростовщика с толку. Причин тому несколько: во-первых, беглецы, которые конечно же время от времени появля­ются в ломбарде, никогда не признаются в том, что их преследует полиция. Во-вторых, они ли­бо в отчаянии, либо злятся на всех, а то, что они приносят, как правило, не достойно внимания.

Никогда еще не видел он такого спокой­ного беглеца и... настолько похожего на ан­гела.

— Значит, ты беглец?

Парень утвердительно кивает.

— Браслет краденый, но кража произошла не в этих местах.

Еще одно достойное удивления признание: беглецы никогда не говорят о том, что вещи, которые они пытаются заложить, краденые. Обычно ребята приходят и рассказывают зара­нее заготовленную историю о том, кто они и почему хотят заложить то, что принесли. Рос­товщик обычно слушает их, стараясь оценить литературные достоинства истории ради раз­влечения. Если рассказ ему нравится, он про­сто выгоняет мальчишку за дверь. Если кажет­ся скучным, звонит в полицию и просит за­брать посетителя. А этот парень не счел нужным выдумывать историю; он решил, что самое верное — рассказать правду. С таким слу­чаем ростовщику сталкиваться еще не прихо­дилось.

— Так что, — спрашивает мальчик, — вы будете брать или нет?

Ростовщик пожимает плечами:

— Кто ты такой, тебе лучше знать, но, как я уже сказал, иметь дело с несовершеннолетни­ми я не могу.

— Может, стоит сделать исключение?

Ростовщик смотрит на мальчика, потом на браслет и переводит взгляд на дверь, чтобы убе­диться, что других посетителей в ломбарде нет.

— Что ты хочешь?

— Условия просты. Пятьсот долларов налич­ными. Сейчас. Потом я уйду, а браслет останет­ся у вас. И будем считать, что мы никогда не встречались.

Ростовщик надевает привычную мину бле­фующего игрока в покер:

— Ты что, смеешься? За этот кусок дерьма? Позолота, искусственные бриллианты, плохая работа — я дам тебе за него сотню долларов, и ни пенни больше.

Парень внимательно смотрит ему прямо в глаза:

— Вы лжете.

Естественно, ростовщик лжет, но призна­ваться в этом не намерен.

— А что, если я сейчас позвоню в инспекцию по делам несовершеннолетних? — спрашива­ет он.

Парень протягивает руку и забирает брас­лет с прилавка.