— Хорошо, — сказал я. — Рад, что это тебя не травмирует. Потому что у нас все очень серьезно. Он от меня без ума.

— И ты этого хочешь? — уточнила она.

— Да, конечно, — подтвердил я.

— Ну так знай, что я полностью поддерживаю ваши отношения.

Ее реакция меня поразила. Начиная разговор, я с ужасом ждал, что окажусь перед ней виноватым. Я почти видел, как летают по дому тарелки и, грозя вывалиться, дрожат от хлопанья дверей окна. И вдруг все оказалось настолько просто. Словно я сказал, что с этой минуты больше не буду есть хлеб из белой муки мелкого помола.

— А ты говорил о своих отношениях с Букменом доктору Финчу?

— Да, он в курсе, — ответил я.

— И что же он сказал?

— Он? Хм, даже и не знаю. Думаю, что он относится к этому нормально. Хотя, кажется, он не совсем одобрил мой выбор. Во всяком случае, он не пытается что-нибудь предпринять, чтобы как-то нам помешать. Он сказал, что я должен открыться тебе и узнать твое мнение.

— Отлично, — заключила она, снимая с брюк волосок. — Я рада, что он понимает и поддерживает.

На самом деле, когда я открыл доктору Финчу наши с Букменом отношения, он сначала разозлился. Я даже записался к нему на прием, потому что боялся крупного скандала и не хотел говорить дома, когда доктор сидит в подштанниках перед телевизором и грызет куриную ногу. Когда я вошел в кабинет, он показал мне на кушетку:

— Ну, молодой человек, присаживайтесь и поведайте, что у вас на уме.

Странно было сидеть в его кабинете, на этой самой психотерапевтической кушетке, в окружении шкафов и ящиков со всякими медицинскими принадлежностями. Я ощущал себя пациентом.

— Мы с Букменом — бойфренды, — собравшись с духом, брякнул я.

— Бойфренды? — повторил он.

— Да. Началось это все просто с дружбы, но сейчас мы уже не просто друзья. Он в меня влюблен, и я тоже его люблю.

— И что, имеет место сексуальная связь? — уточнил доктор Финч странно профессиональным тоном.

Я кивнул.

Он закрыл лицо руками и некоторое время дышал сквозь пальцы.

— Я должен сказать вам, молодой человек, что уже проходил это со своей младшей дочерью Натали;

— Знаю, — ответил я. — Это почти то же самое.

— Хотя я не считаю, что в юности нельзя иметь близкие отношения с кем-то намного старше себя, тем не менее я обеспокоен твоим выбором.

Это он Букмене? О своем приемном сыне?

— Что вы хотите сказать?

— Видишь ли, — мрачно тяжело заговорил он, — Букмен — ненадежный человек. У него масса проблем, причем корни их уходят очень глубоко.

Однако я-то знал, что голова у Букмена варит очень даже хорошо.

— На вид с ним все в порядке, ~ заметил я.

— Ну, я же не говорю, что ты не можешь с ним встречаться. Тем более что, как ты сам сказал, дело уже зашло далеко. Многолетний опыт показывает, что если молодой человек или девушка что-то вобьют себе в голову, то уже ничто не сможет их остановить. Однако хочу тебя попросить, чтобы ты держал меня в курсе событий.

Если вдруг ощутишь, что ситуация меняется к худшему, сразу сообщи.

Я чувствовал себя так, словно купил подержанный «форд», и продавец предупредил, что машина не взорвется, пока мне не вздумается резко тормознуть. Однако необходимо постоянно следить, не идет ли дым.

— Хорошо — согласился я. — Постараюсь быть поаккуратнее. Хотя он и правда сейчас в полном порядке. У нас все хорошо.

— Рад слышать, — ответил доктор Финч. Потом повернулся вместе с креслом и взял с полки какую-то бутылку.

— Хочешь попробовать? — спросил он.