Поднялся ветер, и Хоуп закрыла глаза.

— М-мм, как хорошо, — пропела она.

Агнес протянула руку и переключила канал.

— Здесь довольно приятно, — согласилась она.

— Самое хорошее, — заметила Натали, снимая с носика кофейника травинку, — это то, что так легко наводить порядок и мыть посуду.

Она наполнила четыре кружки молочным коктейлем, а потом наклонилась и сполоснула миксер прямо из садового шланга.

Вот уже почти неделю мы жили на улице. И хотя мы там не спали, но определенно дремали.

Все началось с простой распродажи. Хоуп предложила заработать немного денег, выставив на лужайку кое-какие вещи и прицепив к ним ценники. Поначалу идея не казалась Натали очень продуктивной.

— Ну, кто, скажи на милость, купит старый папин аппарат электрошоковой терапии?

После того как один человек заплатил десять долларов за потертую котиковую шубу Агнес, она изменила мнение.

Мало-помалу мы добавляли в свою распродажу очередные порции вещей. Старый диванчик из сарая, стиральную машину без центрифуги.

Мы принесли лишний кухонный стол, который занимал так много места в гостиной, рядом с роялем. И лишний телевизор из комнаты Хоуп, она все равно его не смотрела. В подвале нашлась даже старая мойка. Все это мы вытащили на лужайку перед домом.

Когда вещи оказались в одном месте, сразу стало ясно, что мебели вполне хватит на целую комнату. Диван встал перед телевизором, кухонный стол посредине, шкаф рядом с мойкой. И хотя старая плита уже давно не работала, она внесла свою лепту в создание семейной атмосферы и домашнего уюта.

Нам всем настолько понравилась вновь построенная декорация, что мы решили снять ценники и выехать на лето из дома.

Необходимые электроприборы — миксер, тостер, электрические нож и кофейник — работали от удлинителя, который мы протянули на лужайку из окна гостиной.

На траву постелили большой восточный ковер. Он помогал держать ноги чистыми и сухими, тем самым снижая риск гибели от удара током.

Проезжающие мимо дома машины замедляли ход. Иногда в их окнах опускалось стекло и появлялся объектив фотоаппарата. Мерцание вспышки заставляло нас чувствовать себя знаменитостями.

— Я чувствую себя королевой-матерью, — заявила, покраснев, Агнес, и величавым жестом поправила свежезавитые волосы.

Даже доктору понравилось жить на свежем воздухе. Теперь, возвращаясь после работы на Перри-стрит, он уже не вынимал из кармана ключи от входной двери, чтобы попасть в дом, а просто-напросто пересекал лужайку и плюхался на диван.

— А ведь этот диван куда удобнее, чем тот, который стоит у нас в гостиной, — заявил как-то он. — Меньше, чем за пятьсот долларов не продавайте.

Доктор даже принял на свежем воздухе пару пациентов, отгородив их от посторонних глаз старой складной ширмой Агнес. Бланки рецептов он держал в ящике прикроватной тумбочки Вики, которую мы очень удобно устроили рядом с диваном.

Под крышу нас мог загнать только дождь.

А тем временем в Амхерсте мать проводила свой собственный эксперимент с жизнью на улице. Однако ее опыт закончился приездом полицейских.

Все лето я курсировал на рейсовом автобусе между маминым домом в Амхерсте и комнатой в Нортхэмптоне. Мне нравилась возможность свободно мотаться между двумя пунктами. Когда мама и ее новая подружка Дороти начинали уж очень раздражать, я возвращался в Нортхэмптон. А когда нам с Нейлом хотелось по-настоящему побыть вдвоем, мы отправлялись в Амхерст. Мама воспринимала наши отношения куда спокойнее, чем Финчи. Особенно не одобряла наш роман Агнес.

Вот так я целыми неделями болтался у матери. Иногда даже присутствовал на поэтических семинарах, которые она устраивала для лесбиянок в собственной гостиной. Мне нравилось сидеть на потертом ковре, лениво потягивая пепси, и слушать, как растолстевшие дамочки с ко-роткими мужскими стрижками читают стихи о ранах, которые никогда не перестанут кровоточить, о собственном богатом воображении и о полнолунии.