— Но зачем мне вообще принимать какие-нибудь таблетки?

— Легкие успокаивающие средства очень хорошо действуют в случаях истерической амнезии. — Он сделал паузу, и Джейн почти физически ощутила, как он улыбается. — Послушайте, вы находитесь сейчас в весьма стрессовой ситуации: вы не помните, кто вы; вы замужем за человеком, которого вы не знаете; вы окружены целым роем незнакомцев. Это порождает у вас беспокойство. Оно пройдет, только когда вернется ваша память. А пока это волнение лишь мешает памяти. Ативан ликвидирует беспокойство и тем самым открывает вашей памяти дорогу домой.

— Но я все время чувствую усталость. У меня депрессия…

— Это бывает в вашем положении. Чем дольше будет продолжаться амнезия, тем больше будет и склонность к депрессии. Вот почему так важно принимать ативан. Что же касается вашей утомляемости, то это означает только одно — ваш организм что-то хочет вам сказать. А именно, он говорит вам, что вы нуждаетесь в сне. Не сопротивляйтесь этому желанию, Джейн. Слушайте, что говорит вам ваш организм.

— Так значит, вы не думаете, что это лекарство причиняет мне неприятности с самочувствием?

«Господи, зачем она это спрашивает? Разве он только что не сказал ей, что ативан — это легкое успокаивающее средство, транквилизатор? Что он считает ативан исключительно важным для нее лекарством?»

— В ативане нет ничего, что могло бы вызвать депрессию. Я могу допустить, что он вызывает сонливость, потому что у вас слишком маленький вес, вы слегка истощены. Но сонливость пройдет после более продолжительного приема, когда вы адаптируетесь к нему.

— Я чувствую себя такой беспомощной, как будто не могу контролировать… — Она остановилась на полуслове, внезапно услышав, что Майкл поднимается по лестнице. — Мне надо идти, — скороговоркой произнесла она. — Я и так отняла у вас слишком много времени.

— Что вы говорите! Я был только рад, что оказался на месте, когда вы позвонили. Послушайте, если ваш муж рядом, то дайте ему трубку, я бы хотел побеседовать с ним.

Майкл уже стоял в дверях.

— Он здесь, — сказала она в микрофон и протянула трубку мужу. — Доктор Мелофф. — Она чувствовала, как бешено колотится ее сердце. — Он хочет поговорить с тобой.

Майкл выглядел довольно озадаченным, когда брал трубку. «Он так же смущен, как и я, — подумала Джейн, — недоумевает, зачем она позвонила доктору Мелоффу». Неужели она в самом деле заподозрила мужа в том, что он травит ее ненужными ей медикаментами? Но зачем ему так поступать? Этот человек не делал ей ничего, кроме добра. Он был терпелив, он всячески поддерживал ее, он просто чудесен. Может, у нее аллергия на чудесных мужчин? Может, в этом и заключается ее заболевание? Она не смогла вынести своего счастливого замужества и сбежала от него в своего рода безумие. А вот теперь она не может перенести хорошего к себе отношения и обвиняет мужа в заговоре против нее. Во всем этом просто бездна смысла.

Да и где осталось то время, когда что-то имело смысл? Имело ли какой-то смысл, что она очнулась бредущей по улицам Бостона, не представляя, кто она такая? Или, может, смысл в том, что ее карманы были набиты стодолларовыми купюрами, а платье залито кровью? Или в том, что она не помнила, когда родился ее ребенок и когда умерла ее мать? А может, глубокий смысл заключается именно в том, что она не доверяет и ненавидит. Кому она не доверяет и кого ненавидит? Тех людей, которые только тем и заняты, что заботятся о ней и делают все, что в их силах, чтобы она быстрее поправилась.