|
— А что я еще могу сделать? Вот ты. Дик, что делаешь в свои зеленые утра? Он сорвал травинку и пожевал ее чистый твердый стебель. — Мне хочется бежать. Как будто где-то неподалеку спрятан космический корабль, и, если бы я знал, в каком направлении бежать, я бы его нашел стоящим с открытым люком, а в нем — те, кто меня знает, кто вернулся за мной после долгого отсутствия. И вот дверь закрывается — шшшшшшшшшшшш, и корабль взлетает — мммммммммммм, и внизу — мой дом, но никто не видит ни меня, ни корабль, а он просто поднимается все выше и выше, и вот я уже среди звезд, почти дома. Мой друг вращал пальцем переднее колесо своего велосипеда, словно медленную пустую рулетку. — Ты поэтому спрашивал, не сумасшедший ли ты? — Отчасти. — Что ж, — сказал он, — ты действительно сумасшедший. — Да, и ты тоже. — Я — нет, — сказал он. — А как насчет проглоченной звезды? Он засмеялся. — Я рассказал об этом только тебе. — Спасибо. — И лучше, — сказал он, — если ты не будешь об этом много болтать. — Думаешь, я рассказываю об этом всем подряд? — сказал я. — Это — в первый и последний раз. Но мы ведь и вправду особенные, и ты тоже это знаешь. Не только ты и я, а мы все. — Пока не вырастем, — сказал он. — Брось, Баджи. Ты же в это не веришь. Он встал в тусклом свете, поднял велосипед и покатил его за дом. — Не торопись ты так. На все это нужно время. Если ты хочешь всегда помнить о том, кто ты, лучше найди способ никогда не стать взрослым. Возвращаясь домой в темноте, я размышлял над этим. Может быть, мой корабль никогда меня не найдет. Может быть, я сам должен его найти. Лесли, продолжая слушать, свернула направо, остановилась у знака “Стоп”, и машина снова помчалась по широкой пригородной улице. — Ты никогда мне об этом не рассказывал, —сказала она. — Каждый раз, когда я уже начинаю думать, что знаю о тебе все, ты выдаешь что-то новое. — Я не хочу, чтобы ты знала все. Чем больше ты спрашиваешь, тем больше я вспоминаю. — Правда? Расскажи мне. — Эти зеленые времена! Иногда мне казалось, что я уже знаю, как все устроено, кто я, почему я здесь и что произойдет дальше. Это нельзя было выразить словами, я просто чувствовал. Это то, о чем я просил, и вот оказался здесь, на этой маленькой планете, в мире иллюзий. Отверни занавес, и там будет настоящий дом. Просто поворот сознания. — Но занавес опять все закрывал, правда? — сказала она. — Со мной это бывало. — Да. Он всегда закрывался опять, словно над моим частным кинотеатром закрывалась крыша, и я снова оказывался в темноте и мог видеть лишь, как проходит моя жизнь, в двух измерениях, только похожих на четыре. Я чувствовал, как Дикки прислушивается внутри меня. — Однажды во Флориде, возвращаясь в казармы после ночных полетов, я посмотрел вверх, и там был этот гигантский занавес, словно целая галактика Млечный Путь, край которого вдруг на минуту приподнялся. Я замедлил шаг и замер, как вкопанный, глядя в небо. — Что же было на другой стороне? — спросила она. — Что ты увидел? — Ничего! Разве это не странно? Когда эта светящаяся завеса отошла, на ее месте остался не какой-то вид, а удивительное чувство радости: Все хорошо. Все просто замечательно. |
