– Я рад, что ты дома, – порывисто сказал он, обнимая ее за плечи и притягивая к себе. – А ты?

– О, Симон... – слезы сверкнули у нее в глазах, и она быстро отвернулась, ненавидя себя за них.

– Господи, – подумал Симон, – ей в самом деле лучше побыть дома. Шартро залечит ее боль, и я узнаю о том, что она от меня скрывает.

– Пойдем, – сказал он неожиданно бодро. – Думаю, скоро приедет доктор Мюэ и, может быть, он обнадежит нас относительно состояния Джейми.

Доктор Антони Мюэ вымыл руки и вытер их полотенцем, которое подала Жюстина Йорк. Ему не было необходимости говорить. За долгие годы общения со страдающими и умирающими людьми его лицо приобрело особую выразительность и потеряло способность лгать.

– Я приеду снова утром, – это было все, что он сказал.

– Не можем ли мы сделать что-нибудь еще? – спросила Жюстина.

– Вы даете ему любовь и уход, мадам. Этого больше чем достаточно.

Фрау Штольц проводила его к двери, спрашивая о чем-то тихим голосом, в то время как Жюсси повернулась к Ровене, которая стояла у кровати Джейми.

– Я отказываюсь верить, что ему не станет лучше, – страстно сказала она. – Я не верю этому! Если ему действительно суждено умереть, то он уже умер бы! Прошли дни, недели с тех пор, как он ранен.

– Но, к сожалению, ему не становится лучше, – мягко возразила Ровена.

Жюстина не ответила, и Ровена прикусила губу, почувствовав, что проявила невольную жестокость. Тем не менее это была правда: состояние Джейми совсем не изменилось с той ночи, когда он был ранен. Его лихорадка повторялась припадками – то он бредил по нескольку часов, то вновь его сознание просветлялось. Тогда он, казалось, узнавал их и соглашался немного поесть – ровно столько, чтобы оставаться живым. Если бы он мог дать им знать, чувствует он себя лучше или хуже. Это тянущееся, изматывающее ожидание становилось им уже не по силам. Ровена замечала это по . ввалившимся глазам Жюстины, по непрерывному беспокойству тети Софи, по сжатым губам и молчанию фрау Штольц.

– Ты позволишь мне немного посидеть с ним? – попросила Ровена.

Жюсси слабо улыбнулась.

– Нет, в этом нет необходимости. Я останусь с ним до ужина.

– Я в самом деле не понимаю...

– Я знаю, тебе это странно. Но ты, возможно, нужна Симону на винокурне. Иди. Фрау Штольц составит мне компанию.

Ровена вышла и надела свой плащ, размышляя о том, не увести ли Жюстину силой, но вдруг почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы.

Снаружи воздух был чистым и очень холодным: ноябрь проскочил никем не замеченный, это была первая морозная ночь осени. Кто-то появился в конце буковой аллеи, ведущей из розария, и Ровена узнала Квина. Испуганная, она решила было повернуть назад, но увидела, что он тоже замедлил шаги, видимо, не испытывая никакого желания встречаться с ней. Затем двинулся ей навстречу с тем же самым выражением лица, которое сохранял все эти дни, когда смотрел на нее. В голосе его также не чувствовалось тепла, когда он заговорил.

– Я видел едущий экипаж. Мюэ уже уехал? Ровена кивнула.

– Что он сказал?

Она обнаружила, что не может смотреть на него.

– Ничего нового. Состояние Джейми то же самое. Я не знаю, как долго Джейми сможет выносить это.