Ровена, которая стояла спиной к беседующим, почувствовала, что сердце ее упало при этих словах. Она медленно повернула голову и увидела Квина.

– Джентльмены, – приветливо сказал он, – я должен покинуть вас и предоставлять вам самим решать эту загадку.

Пробравшись между тесно стоявшими людьми, он взял Ровену за руку. Окружающие неохотно расступились, чтобы дать им пройти. Раскланиваясь, он повел ее за собой.

Теперь ее сердце билось так быстро, что она боялась потерять сознание. Ее рука, затянутая в перчатку, легко лежала на его локте, и она чувствовала сквозь мундир его крепкие мускулы. Он был рассержен? Ему было приятно? Она не осмеливалась взглянуть ему в лицо, чтобы понять это.

Они ни о чем не говорили и медленно шли через бальный зал. Казалось, всем хотелось побеседовать с Квином, поздороваться с Ровеной, задать какие-то вопросы. Квин сдержанно раскланивался с ними, в то время как Ровена часто останавливалась, благодарила за приветствия и принимала комплименты с улыбкой, которая делала ее очаровательной.

Наконец они достигли конца бального зала. Не говоря ни слова, Тарквин провел ее через ярко освещенный коридор, облицованный полированным мрамором, мимо позолоченных дверей в красный с золотом салон, стены которого были богато украшены орнаментом. Здесь Квин выпустил ее руку и остановился, повернувшись к ней.

Ровена стояла перед ним, тонкая и стройная. Ее волосы волной падали на шаль. Она не знала, что прочтет на его лице, когда он повернется к ней.

– Ровена...

Она подняла голову и встретилась с ним взглядом, с трудом сохраняя в лице спокойствие и независимость. О Господи, как трудно было чувствовать его так близко. Боже, она любила его, как она любила его!..

Он смотрел на нее, немного нахмурясь, еще не зная, что собирается сказать, но, когда их глаза встретились, все перестало иметь значение.

– Ровена, – голос Квина дрогнул, он протянул к ней руки, и Ровена, вскрикнув, бросилась к нему.

– Возьми меня, – прошептала она. – Возьми меня: пожалуйста...

Но слова были не нужны, потому что он и так собирался сделать это. Удивительно, неужели он мог забыть, как прекрасно было держать ее в своих объятиях, ощущать ее голову на своем плече, вдыхать запах ее мягких душистых волос, касающихся, его подбородка. Он потерся щекой о них и ощутил пробуждающееся желание, которое неудержимо росло в течение всех этих нескольких месяцев, пока они были врозь. Он хотел ее: хотел со всей силой страсти. Но, Господи, им надо бьло сначала так много сказать друг другу, спросить и объяснить, забыть и простить.

– Поцелуй меня, Квин, – прошептала, Ровена. Ее теплое дыхание коснулось его губ. Нежность а длительность поцелуя потрясла их обоих.

– О, моя любовь, – прошептал Тарквин. – Я думал о тебе все это время: что мы были в разлуке, эти недели и месяцы.

Она нежно приложила палец к его губам.

– Теперь это не имеет: значения, Квин Мы теперь, навсегда вместе, не так ли?

Что-то вспыхнуло в его глазах и Ровена тихо сказала – Я уже знаю, Квин. Генерал Пиктон сказал мне: что французы в Шарлеруа, – она слегка задрожала и подняла лицо – Когда уходит ваш полк?

– Веллингтон собирается ввести резервы на рассвете. Но я еще не уверен, возьмет ли он мой полк с собой или...

– Извините меня, сэр, – молодой офицер стоял в дверях, делая вид, что не замечает, что его командир держит в своих объятиях женщину. Но краска залила его щеки и брови поползли вверх.

Тарквин на мгновение закрыл глаза и приблизил свое лицо к волосам Ровены, вдыхая их аромат.

– В чем: дело, Лиль? – устало спросил он.