Она закрыла глаза и, как ребенок, изо всех сил пожелала, чтобы это осуществилось, чтобы ее мольба пересекла все эти многие мили и чтобы Квин мог услышать ее.

Глава 24

– Что вы сегодня вечером наденете, сэр, гусарские сапоги или ботфорты? – спросил слуга Томас, держа и те и другие перед хозяином для обозрения.

– Это важно? – коротко бросил Тарквин. Он склонился над захватанной картой Бельгии, на которой стояло несколько пустых бутылок. Дневной свет пробивался через окна за его спиной, освещая белые стены комнаты и потертую, но удобную мебель. Из окон доносился шум с большой площади – огромного брюссельского базара, возможно, самого оживленного, самого интересного рынка во всей Европе. Всякая живность мычала, блеяла, кудахтала в своих загонах, временных стойлах и клетках, в то время как смесь французских, немецких, фламандских и английских слов сливалась в общий язык шумной толпы.

Вокруг площади поднимались узкие дома старинных бельгийских цеховых гильдий. Тарквин занимал комнаты в доме, выходившем фасадом на прекрасный готический собор.

– Это очень важно, сэр, – сказал Томас, сохраняя невозмутимое выражение лица.

Два часа, только два часа потребовалось, чтобы отполировать подходящие сапоги, разложить парадную военную форму, проследить, чтобы правильно были расположены ордена и медали, разглажена рубашка и найдены перчатки и головной убор.

Не отвечая, высокая фигура склонилась над картой. По опыту Томас знал, что о нем забыли.

– Майор?

– М-м-м?

– Я спрашивал насчет сапог...

– О, очень хорошо, потом! Ботфорты.

Тон майора был способен отпугнуть любого слугу, тем более того, что служил у него меньше двух месяцев. Томас поклонился, пробормотав слова благодарности, и поспешно удалился. Тарквин сразу же забыл о нем.

Прошлой ночью Веллингтон получил сообщение о том, что наконец-то подошли прусские силы. Основные части сосредоточились в биваке под Шарлеруа, в тридцати милях к югу от города. Это была самая лучшая новость для командующего, чьи войска были еще разбросаны здесь и там. Тарквин, сдвинув брови, что-то отметил в углу карты.

Он знал, что Веллингтон также обеспокоен ситуацией. Где в настоящий момент находится Наполеон? Какие планы строит этот расчетливый негодяй? В последних донесениях извещалось, что он пересек бушующую Нормандию вместе с довольно многочисленным войском, состоящим главным образом из его старой гвардии, знаменитого гвардейского корпуса.

Внезапно сквозь привычный площадный шум, долетавший в окна, слух Тарквина различил звуки женского смеха, молодого и беззаботного. Он мимолетно подумал, что в последние дни Брюссель переполнен англичанами, для которых нынче Париж с его развлечениями оказался недоступен.

Тарквин взглянул на каминные часы. Четверть пятого. В шесть его ждали в штабе, в семь герцог и герцогиня Ричмонд давали бал на улице Бланшисэри. Молва утверждала, что это будет самый блестящий бал, который когда-либо видели жители Брюсселя. Ожидалось, что на него прибудут Людовик XVIII со своим изгнанным двором, несколько особ королевской крови из Вены, так как конгресс распущен, один или два шотландских герцога, а также множество других, званиями не ниже пэров. Приедет Веллингтон и все его генералы. Командующие, их помощники и адъютанты, полковые офицеры, их любовницы и жены изо всех сил оспаривали право быть приглашенными.

Тарквину не хотелось ехать на бал. Он предпочел бы отправиться в таверну с Исмаилом. В последнее время он что-то пристрастился к выпивке. Однако ни работа, ни алкоголь не были способны всецело занять его голову и отвлечь от мыслей, которые постоянно вертелись вокруг Шартро и этой проклятой огненноволосой женщины, чьи тонкие пальцы имели необъяснимую власть над его сердечными струнами.