– Под командованием Грэйса. Мы должны быть готовы двинуться из Нивеля. Они дали мне самую большую лошадь, которую ты когда-либо видел. О Аллах, такую большую, что на ней можно прорвать цепь французских улан!

Они вместе посмеялись и обменялись длительными, выразительными взглядами.

– Надеюсь, мы встретимся, – медленно произнес Тарквин. – Когда бы это ни случилось.

– Если Аллаху этого захочется, – ответил Исмаил.

– Держи свой путь под счастливой звездой, брат.

– И ты, брат.

Дальше они перешли на пушту. Томас переводил глаза с одного на другого, пока Исмаил не поклонился – даже не отдал честь, наглый, невежественный черный!

Даже впоследствии Тарквин так и не мог решить, царило ли на балу герцогини Ричмонд действительно искреннее веселье или же это было демонстрацией британской храбрости – этой замечательной особенности проявлять полное безразличие даже в самых критических обстоятельствах. Войска находились на марше, наполеоновская армия подбиралась к их шее, но это казалось совершенно неважным в шуме праздника, разговоров, смеха и танцев под сверкающим светом люстр. Колонны бального зала были украшены цветами и лентами, а стены задрапированы в королевские цвета – малиновое, золотое и черное. Присутствовал его королевское высочество принц Оранский. Красочная военная форма легких драгун, королевской артиллерии и других частей армии соперничала с разноцветными нарядами дам!. Наклоняясь к руке герцогини Ричмонд в приветственном поклоне, Тарквин, улыбаясь ей, сказал:

– Вероятно, вы и не мечтали о том, чтобы бал состоялся в такой благоприятный вечер.

– Да, действительно, – согласилась герцогиня. – Он, безусловно, добавит немного пряности к общим усилиям, предпринимаемым накануне битвы, не так ли? – подойдя ближе, она понизила голос. – Лейтенант Генри Вебетер прибыл несколько минут назад с депешей из Катр Бра для принца Оранского. Герцог Веллингтон в настоящее время беседует с ним в соседнем салона Он просил, чтобы вы присоединились к ним, как только придете.

Нахмурившись, Тарквин раскланялся с ней и направился через толпу разодетых гостей, заполнивших бальный зал. Однако выбраться отсюда оказалось делом не простым. Он все время вынужден был останавливаться, раскланиваясь со знакомыми, обмениваться любезностями и отвечать на бесконечные вопросы. Казалось, все хотели узнать его мнение о положении дел. И как бы он ни торопился, он не мог позволить себе выглядеть невежливым. Уже возле ведущей в салон двери Тарквин столкнулся с толстяком в плохо застегнутом жилете.

– Извините, – пробормотал он, наклоняя голову в приветственном жесте, чтобы избежать обиды. – Я не знал, что вы на континенте.

– О, я и миссис Криви решили провести остаток лета в Брюсселе. Сначала она это не хотела – ну, вы знаете, Бони наступает, но я убедил ее.

– Боже правый! – тихо сказал Тарквин, прерывая старика.

Его собеседник тоже повернул голову и увидел, что майор пристально разглядывает стоящую в дальнем углу бального зала тоненькую девушку в белом платье, окруженную толпой военных. Мистер Криви услышал ее смех и обратил внимание на удивительный огненно-рыжий цвет ее волос.

– Вы кого-то узнали, Йорк? – с интересом спросил он, но Тарквин уже не слышал его. Не сводя глаз с Ровены, он пробирался через толпу к собравшемуся вокруг нее кружку. Кто-то окликнул его. Это был сэр Томас Пиктон, командующий авангардом, эксцентричный ветеран, которого Тарквин хорошо запомнил со времени пиренейской кампании.

– Йорк, вы здесь! Вы знаете, что ваша очаровательная жена сообщила нам, что она приехала в Брюссель час назад.