|
Вторым ударом выбиваю стекло шлема. Боже мой, неужели никто не понимает, насколько опасно это стекло в рукопашной схватке? Да, защищает от радиации, но сойдясь с кем-то в бою нужно думать не о ней, а о противнике! Снимай свой шлем, бросай его к чертям, и дерись! Парень дергается, тянет руки к лицу, словно пытаясь его защитить. Поздно пить боржоми, когда почка отвалилась! Следующим ударом я ломаю ему трахею, и перехватив его руку, бросаю лицом в снег. Прощай! Я оборачиваюсь, и сталкиваюсь лицом к лицу с высоким бородатым мужчиной в спортивном костюме. Без шлема, и даже без защитного костюма! Хоть кто-то здесь понимает, что такое настоящий бой... Его рука поднята над головой, и в ней он держит крепко зажатую РГДшку. Черт! Это тебе не автомат, который можно выбить из рук противника, и направить на него же. Это граната, и траектория полета ее осколков, в отличие от траектории полета пули, непредсказуема абсолютно. Я до предела углубляю порог восприятия, вслушиваясь в биение его сердца. Боится ли он? Какие мысли сейчас роятся в его голове? Готов ли он умереть вместе со мной? Сердце бьется чуть быстрее, чем у человека в спокойном состоянии, но мое сейчас вообще готово выскочить из груди. Я не паникую, не волнуюсь, просто сказывается бешеный галоп навстречу отряду и разгоряченность боя. А его сердце лишь чуть-чуть выбивается из обычного ритма... Я замираю, готовая в любой момент броситься на него, или от него, и он, глядя на мою растерянность, улыбается. Не злорадной, а вполне доброй улыбкой. - Не боись, - посмеиваясь в бороду говорит он, и кивает головой на гранату в своей руке, - Не рванет. Кольца в ней, правда, уже нет, но я держу крепко. - Не сомневаюсь. - говорю я, глядя ему прямо в глаза. Суровые такие глаза, без тени чувств, но не пустые. Вот только что же в них, какое чувство? Какие намерения? Не могу понять - вижу лишь отблески огня. - Поговорим? - говорит он. - Поговорим. - соглашаюсь я. Черт возьми, как же он сумел так близко ко мне подобраться? Заметь я его несколько секунд назад, у меня был бы шанс, и даже очень неплохой. Выбила бы гранату из его руки, швырнув в него чем-нибудь, бросилась бы бежать, на худой конец... А теперь мне и остается только разговаривать с ним, тянуть время. Хотя нет, время, похоже, тянет он. Уцелевшие от моего обстрела поднимаются на ноги, и начинают понемногу вновь понимать, что происходит и где они находятся. Высокую фигуру своего командира, а в том, что главный здесь он, я не сомневаюсь, они замечают без труда даже во всеобщей панике и среди столбов огня. Подтягиваются к нему, окружая нас неплотным кольцом... Человек десять, не больше. Больше половины отряда я уложила, но на подходе джипы, а за ними и грузовики с большим числом бойцов. Я отчетливо слышу приближающийся рокот моторов. - Зачем ты напала? - спрашивает он. - Я защищалась. - Но ты напала первой. Я хотел лишь поговорить. - И потому вы устроили засаду на моем пути? - А как еще ты предлагаешь остановить бегуна? - Не стоило даже пытаться меня останавливать. Себе дороже. Не знаю, кого я пытаюсь убедить в том, что ситуация у меня под контролем. Его, или себя? - Ты убила многих моих людей, но я прощаю тебе даже это. - говорит он, и в глазах его мелькает тлеющий огонек презрения. - Естественный отбор. Те, кто погиб сейчас, должен был умереть. Выживает сильнейший. Я не знаю, что ответить ему. Что каждый человек достоин права жить? Что в Писании сказано "Не убий", и даже я, по мере своих сил, стараюсь соблюдать эту заповедь, не смотря на то, что получается у меня довольно паршиво? Не знаю. |
