— Ты ведь хочешь узнать, придет ли кто-нибудь за тобой? И когда они придут? И сколько все это может продолжаться? — Демон помолчал, словно бы раздумывая. — Ну, Джон Росс не придет. Твои дед с бабушкой тоже не придут. Я это устроил. Ну, кто еще остается? О, я забыл. Лесовик. Нет, не думаю. Я кого-нибудь пропустил?

«Дух!»

Демон удовлетворенно хихикнул.

— Факт остается фактом: ты можешь винить лишь себя одну. Нечего было пытаться преследовать меня. Конечно, я знал, что ты будешь это делать. Не смогла удержаться, верно? А как просто оказалось подкинуть идею Дэнни Эбботту! Он так зол на тебя, Нест. Он ненавидит тебя. Я легко сумел заставить его поверить, что он получит тебя, если будет слушаться меня. Он так старался, что даже не осознал последствий своего поступка. И остальные тоже. Глупые мальчишки, такие доверчивые.

Голос демона перемещался из конца в конец пещеры. Но Нест не могла уловить звука его шагов.

— И вот, ты здесь, наедине со мной. Зачем, спросишь ты. Для чего мне все это понадобилось? Почему бы мне просто… не сбросить тебя в пропасть? — Голос демона сорвался на шипение. — Я ведь мог бы, ты знаешь.

Он подождал минутку, как будто дожидаясь ее ответа, потом вздохнул.

— Но я не хотел причинять тебе вред. Я хочу научить тебя кое-чему. Вот почему ты здесь. Хочу, чтобы ты поняла: против меня ты беспомощна. И я могу сделать с тобой все что угодно. И ты не сможешь мне помешать. И твои друзья и семья — тоже. Никто не сможет. И придется тебе примириться с этим фактом. Ты здесь, чтобы узнать из первых уст то, о чем я говорил вчера — о важности научиться быть одной и зависеть только от себя. Потому что ждать помощи от других бессмысленно, верно ведь? Кто придет тебя спасать? Твоя мать умерла, дед и бабка — старые, друзья — беспомощные, и никто не окажет тебе поддержки. Когда дела слишком плохи, у тебя есть лишь ты сама.

Нест едва не задохнулась от гнева и унижения. Она бы с радостью убила демона, если бы могла освободиться. Как же она его ненавидит — никого так не ненавидела еще в своей жизни!

— Сейчас мне пора идти, — сказал он, и голос его снова переместился. — Мне еще нужно кое-что сделать, пока ночь не закончилась. У меня есть враги. А потом я приду к тебе. Дэнни Эбботт, конечно, не придет. К утру он и забудет, что ты здесь. И ты будешь всецело в моей власти. Помни об этом.

Голос его упал до шепота, который наждачной бумагой царапал ее нервы.

— Может быть, тебе поможет общение с пожирателями. Потому что жизнь твоя вот-вот изменится, Нест. И так изменится, как ты об этом и не мечтала. Я приду и помогу тебе в этом.

Снова наступила тишина, медленная и густая. Нест ждала, что демон скажет еще что-нибудь. Но он молчал. Она сидела, завернутая в душный мешок, дрожащая, испуганная, одинокая.

А потом вернулись пожиратели. Когда Нест снова почувствовала их прикосновения, ее решимость испарилась, и она беззвучно заплакала.

Старина Боб заканчивал просматривать воскресный выпуск «Чикаго Трибьюн», когда в дверь позвонили. Он начал читать газету еще утром, перед поездкой в церковь, а потом провел весь день за работой. Чтение газеты составляло часть его воскресного ритуала — неспешное ознакомление с событиями в мире и размышление над ними. Он сидел в кресле в своей берлоге, положив ноги на скамеечку, и в этот момент, когда раздался звонок, взглянул на часы на стене.

Десять сорок. Поздновато для визитов.

Он поднялся и прошел в холл, а внутри его шевельнулось беспокойство. Эвелин уже была в фойе, остановившись в шести футах от входной двери, как будто не осмеливаясь двигаться дальше.